— А я тебя предупреждал, — прозвучал знакомый голос. — Воровство, конечно, вещь полезная и, может, даже благородная, но воровать у своих?
— Своих? — фыркнула женщина. — Ты настолько же туп, насколько кажешься. Нет здесь своих, — вдруг повисла пауза, а затем она смачно шлёпнула губами и добавила: — Смотри, твой смертник очнулся.
— О! — довольно протянул тот. — Уже пытаешься глаза открыть! Это, пожалуй, рекорд! Хотя нет. Бедолага с третьего звена пробудился всего за четыре часа. Помер, правда, потом сразу. Не выдержал увиденного, так что ты не спеши, брат-смертник. Прозреть полностью дано не каждому.
— Да я практически ничего не вижу, — привычно прохрипел я, жестом требуя ещё один глоток.
— Ладно, на, пей, но с тебя киба. Захочешь допить до конца, возьму три кибы. Такие уж тут правила.
Едва я успел коснуться губами чашки, как тут же отпрянул и, поморщившись от боли, спросил:
— В каком это смысле? За глоток воды на счётчик ставят?
Голос рассмеялся и дружелюбно ответил:
— Привыкай, здесь за всё платят. Я бы и так дал попить, но уже прошло двадцать четыре часа, а значит, ты переходишь на собственное обеспечение, и ватага наёмников больше не будет поить бесплатно. Пока ты спал, тебе влили литр жидкости в кровь, странно, что всё ещё хочется пить, видимо, желудок начинает работать. Ну так что, будешь пить или нет?
— Наёмники? — поинтересовался я, удержавшись от предложенного глотка.
— Наёмники, — повторил собеседник, чьи очертания лица постепенно становились всё более ясными. — Пафосное название для обычных надзирателей над рабами. Следят за выращиванием, тренируют, а если помрёшь, разберут на запчасти, а плоть... Стоп, ты действительно впервые о них слышишь? Кто ты? Имя-то у тебя есть?
Имя. Единственное, что намертво было выжжено в моём разуме. Только оно у меня и осталось. Стоило ли называться или лучше сначала присмотреться поближе к так называемым собратьям по несчастью? Покачал головой, на что тут же раздался сдавленный смешок с дальнего угла тёмного помещения.
— Не хочешь говорить? Твоё дело. Всё равно не жилец. Здесь уже каждая собака знает, что ты завалил Мямлю, — девушка смачно сплюнула на пол, позволив себе потерять немного драгоценной жидкости, и продолжила. — Хоть кто-то нашёл в себе силы дать в рожу этому ублюдку. Ни одна сволочь не будет скучать по этому живодёру.
Значит, всё же убил. Не знаю, радоваться ли или начинать придумывать текст для надгробия. Хотя, если щедрый владелец воды был прав, меня порежут на части и бросят местной живности. Я коротко выдохнул, закрыл глаза, отказался от воды и постарался взять себя в руки. Рано хоронить. Рано ещё ставить крест на собственной жизни.
— Я мало что помню, — решил уточнить после повисшей паузы. — Не совсем в себя пришёл.
— Неудивительно, — я заметил, как силуэт довольно крупного мужчины убрал размытую плошку за спину и провёл кончиком пальца по моему лбу. — Прилетело тебе несладко, причём именно в голову. Не переживай так сильно, тут таких как ты много. Приставят к работе, докажешь, что можешь вкалывать, а когда восстановишь силы, будет время поразмыслить. Чего-чего, а вот времени будет предостаточно.
Я попытался сесть ровно, на что о себе дала знать стреляющая боль в правом боку. Ребро? Нет, лучше сказать рёбра. Аккуратно прощупал. Вроде не сломаны, но в таком состоянии лучше не рисковать. Женский голос упомянул рабство. А учитывая, что меня бросили в тёмный зиндан, где находились такие же бедолаги, похоже, не врали.
Ладно. Будем разбираться мелкими шагами. Не знаю, что меня ждёт через несколько часов, а может, и дней, но сворачиваться калачиком и подыхать как побитый пёс я не собираюсь. Информация. Раз уж мне повезло наткнуться на говорливого сокамерника, возможно, получится выудить больше.
— Слушай, спасибо тебе за воду, только я не знаю твоего имени.
— Брут, — коротко отрапортовал человек. — А злобная ядовитая стерва вон там в углу – Лита. Приятно познакомиться.
Значит, двое. Нет. Попытался сфокусироваться и вспомнил, что девушка ранее кому-то обещала оторвать руку. Где он? Не вижу. Кажется, Брут заметил, как я вглядывался во тьму, и, усмехнувшись, добавил:
— Это Чиркаш. Не спрашивай, почему его так назвали.
— Чиркаш? — задумчиво повторил его слова. — Мямля, Чиркаш. Довольно звучные имена, а вот Брут и Лита…
— Намекаешь на то, что имена не характерны для рабов? Возможно. Только вот мы гордо носим свои, а тем, кто не помнит, дают новые.
— И какие же?
Лита вновь жестом послала мелькнувшую в дальнем правом углу тень и злобно прорычала:
— «Тостер», «Утюг», «Говнонос», «Тарелка», «Слышь, эй ты, иди сюда», — она прервалась, когда из тени вновь шмыгнул Чиркаш, отозвавшись на голос, и продолжила: — Как ватага назовёт, так тебя и будут звать. Пока ты просто смертник, как и все остальные.
Пока звучало всё вполне логично, хоть и пульсирующая боль в голове заставляла морщиться при каждой пронёсшейся в голове мысли. Брут вновь поднёс плошку с водой и произнёс:
— Ладно, пей так, а то вижу, как застывшую кровь на губах обсасываешь. Да пей, не нужны мне твои кибы — по крайней мере сейчас. Это за Мямлю. Считай моей личной благодарностью.
Не в силах больше сопротивляться, я вонзился зубами в грань плошки, словно набросившийся на добычу хищник, и осушил её в два глубоких глотка. Живительная влага медленно стекала по засохшему горлу и попала в желудок. Мелочь, а приятно. Жить пока можно.
— Слушай, — вновь обратился я к Бруту, заранее его поблагодарив. — Раз уж нас тут заперли, не ответишь на пару особо назойливых вопросов? Обещаю: как обживусь валютой, отплачу.
— Валютой? — звонко рассмеялась Лита. — Мало кто в твоём положении может похвастаться чувством юмора. Шути, смертник, может и подыхать не так грустно будет.
Брут кивнул, и я заметил длинные засаленные волосы человека, спускавшиеся на довольно крепкие для раба плечи. Так, с чего бы начать? Я набросал в голове список потенциальных вопросов и уже готовился выдать, как из пулемёта, но судьба решила иначе. Брут вновь спрятал плошку за спину и шмыгнул в ближайший угол. Шаги. Трое, может, даже больше.