//Обход матричного импринта.
//Обход неизвестного блокирующего элемента.
//Частичная удача.
//Обнаружен всплеск ионной активности.
//Передача данных со вторичного сервера города-кокона.
//Загружены координаты ионной бури.
//Совет
//Найдите безопасное место
//Разрыв соединения…
Опять? Он же всё блокировал!
Однако момент настал. Меня силком втолкнули через двойные металлические двери и поставили на колени. Три бойца — крепкие, накаченные железом. Все, как один, выстроились перед лидером ватаги и, дождавшись приказа, отошли в сторону.
Опять эта рожа... Клянусь, однажды я сотру это надменное выражение с его лица. Мышьяк. Так назвали его сопровождающие меня люди, и я вспомнил, как видел его имя в списках лидеров КиберСанктуума.
Он восседал на украшенном троне в дальнем конце просторной комнаты. Две рабыни в ошейниках, электроды которых уходили под кожу, вились у его ног, периодически посматривая на пришедшего гостя. Он даже не старался скрыть презрения, да и я дал ему понять, что друзьями мы уж точно не станем.
Из соседней комнаты доносились слитые в единый порыв восторженные вопли, часто прерываемые женским стоном и криком. Мышьяк пристально смотрел мне в глаза, и я готов поклясться, что в этот самый момент в голове он перебирал изощренные способы моего убийства.
Вдруг одна рабыня потянулась тоненькими женственными пальцами к серебряной тарелке и протянула своему господину кусочек сырого мяса. Мышьяк смачно зачавкал и одарил ту кривой садисткой улыбкой. Не то чувство, которое я бы испытал при пожирании плоти бедного раба, ведь животный скот я всё еще не встретил.
— Жрать хочешь? — спросил он, поглядывая на мои впалые щёки. — На…
Он схватил самый маленький кусок сырого мяса и швырнул мне как бродячему псу. Паскуда явно ожидал, что я вцеплюсь в него зубами и начну жрать прямо на его глазах. Обойдешься. Не доставлю тебе такого удовольствия.
Улыбка сменилась недовольством, и кажется, мой отказ показался ему оскорблением. Если подойдёт достаточно близко, смогу перерезать ублюдку горло и, воспользовавшись эффектом неожиданности, расправиться с еще одним головорезом. Но что потом? Придётся сражаться со вторым, а занятые изнасилованием какой-то шлюхи явно не останутся в стороне. Нет. С убийством номера один в моем личном списке придётся немного повременить.
Мышьяк схватил нож со столешницы, вытер о левый рукав тёмной тряпичной куртки и вальяжной походкой зашагал ко мне. Если бы он хотел меня убить, я был бы давно мёртв. Раб? Смертник? Для убийства подобного у системы не надо спрашивать разрешения. Достаточно просто приказать. Значит, я нужен ему живым. Вот только зачем?
— Ты сдохнешь, — словно прочитав мои мысли, произнёс он, присаживаясь на корточки. — Можешь даже не сомневаться. Сейчас ты, наверное, спрашиваешь себя, почему всё еще дышишь? Почему после того, как ты выбил остатки мозгов из башки Мямли, сразу не отправился за ним следом? — он криво ухмыльнулся, показывая пожелтевшие зубы. — Вот и мне интересно.
От Мышьяка откровенно разило алкоголем и жевательным табаком. Едкая смесь, от паров которой у меня вытекало содержимое собственных глазниц. Я старался не думать, что еще помимо сырого мяса он закидывал себе в пасть, и, скривившись, произнёс:
— Думаешь, у меня есть ответ на этот вопрос? Давай ты вытащ…
Удар. Крепкий, но не размашистый. Достаточно сильный, чтобы привести раба в чувство, при этом не выбив ему зубы. Вот же сука. Правая. Да. Начну разделку его туши с правой руки. Я почувствовал металлический привкус во рту и, сплюнув кровь на холодный бетонный пол, продолжил:
— Я не договорил. Предлагаю тебе вытащить хер из-за щеки и говорить прямо, Мышьяк. Зачем твои бугаи меня сюда притащили? У меня, между прочим, поручение от системы было.
— Было, — покачал головой он, прислоняя лезвие ножа к моему горлу. — Было, сраный раб.
Секунда... за ней вторая. Со стороны могло показаться, что тот собирался меня зарезать как свинью, но на самом деле всё обстояло иначе. В груди вновь зародилось знакомое чувство, а я ощутил, как в памяти всплывают далекие и загадочные обрывки. Его глаза, его взгляд. То, как он держит нож и как раздуваются его ноздри. Мышьяка буквально разрывало от ярости, однако по какой-то неведомой причине я всё еще был жив.
— Если хочешь кого-нибудь убить — убивай сразу. В противном случае ты показываешь свою слабость.
Я физически ощущал, как скрежетнули его зубы, а в голове крутились шестеренки. Что-то действительно не позволяло ему оборвать мою жизнь, и если это не система, то приказ свыше. На этот раз Мышьяку пришлось проглотить горькую пилюлю и обойтись лишь парочкой дополнительных ударов.
От дальнейших побоев меня спасли внезапно затихшие голоса, а затем через несколько секунд под скрип двери из соседней комнаты вышла Лита. Вышла – это, конечно, сильно сказано. На лице девушки не осталось живого места: свежие, ещё не зажившие алые борозды от порезов, лиловые гематомы, от которых она едва могла открыть глаза, и стекающая по разбитым в кровь губам пенистая слюна.
Девушка, одной рукой прикрывая грудь, пошатнулась на месте и попыталась что-то произнести. В ту же секунду ей в спину прилетел кусок ткани, которым она сначала вытерла стекающую по ногам жидкость, а затем, прикрыв срамоту, посмотрела на Мышьяка.
Резкий удар вновь отправил её