Илларион действительно сильно удивился. Он и не мог угадать, где именно окажется второй круг трансмутации, лишь знал о его существовании. Но почему подземелье? Не Тартар ли часом? Значит ли это, что тысяча обелисков до перехода была заключена под стражу? Кем? Королевскими семьями? Звучит сомнительно, ведь Кастеллан — одна из их ветвей.
Его посетила другая, более реалистичная догадка. Наверняка Модест нашёл этот круг и построил вокруг него камеру, чтобы вернувшиеся вдруг обелиски не смогли сделать и шагу на его земле. Илларион незаметно выдохнул. В таком случае нужно подождать, когда Отец заметит резкий скачок энергии и придёт проверить. Осталось совсем немного. Скоро то, к чему он так долго стремился, завершится. Он наконец-то сможет жить, не поедаемый чувством вины каждую секунду…
Обелиски видели, как Илларион пару секунд задумчиво хмурится и тут же возвращает привычное безэмоциональное выражение лица. Всё-таки подземелье входило в его планы? Они и вправду обречены. Если всё Первое Измерение выглядит так же, как эта камера, неудивительно, что те оборотни сбежали: им просто-напросто не оставили выбора, свободой здесь и не пахло. Лишь затхлым воздухом и гниением.
Никто не решался и шагу сделать. Для мозга, а особенно для едва ли сформировавшейся психики подростков, такие резкие перемены — слишком сильный шок, и, несмотря на отсутствие физического недомогания, чтобы прийти в себя, ребятам потребуется много времени. Здесь другой запах, другое окружение… Мир другой. Никто, даже самые могущественные обелиски, не подготовлены к таким переходам заранее, а тем более к заточению в средневековой тюрьме вместе с существом, не позволявшим спокойно жить их предкам целых полтора века и неизвестно сколько времени, когда ещё обитал в Первом Измерении.
Однако те, у кого мыслительные процессы развиты сильнее, быстро избавились от замешательства. Богдан и Захар подумали об одном и том же и нахмурились, не спуская глаз с Иллариона, стоящего чуть поодаль от других обелисков. Сейчас они по-прежнему бессильны. Но наверняка смогут попытаться сделать хоть что-то, когда выйдут за пределы подземелья.
А выйдут ли?.. Неизвестно, как именно пепельные поглощали силы оборотней. Что они будут делать, если покровитель Иллариона придёт за этим прямо сейчас? Тогда у них уже точно не останется шанса на побег!
Медлить бессмысленно. Если напасть на Иллариона прямо сейчас, он будет сдерживаться, чтобы не сжечь всю свою добычу в этом замкнутом пространстве. Богдан занёс руку за спину и кинулся к Иллариону, на ходу выхватывая из пустоты меч. Пепельный не дрогнул и отступил в сторону, а клинок со свистом пролетел мимо. Яркая вспышка — и второй удар, уже серпом, последовал тут же, в этот раз задев только кончик серого пальто.
Ещё, и ещё. С такой скоростью, на какую вообще способен, Богдан атаковал Иллариона, а тот не менялся в лице и продолжал уклоняться, больше не давая Богдану задеть даже краешек одежды. Пока оборотень действовал на пределе своих возможностей, метаясь из стороны в сторону и превращаясь в размытое пятно, пепельному было достаточно играючи отклоняться чуть в сторону всякий раз, когда клинок, казалось, уже точно попадёт в цель. Но куда бы ни целился, Богдан только со свистом рассекал воздух, а вместе с тем и надежду ребят, наблюдавших за всем этим со стороны и всё больше темневших лицом, на маленькие куски.
Чтобы уничтожить Иллариона, Богдан должен всего десять раз слегка царапнуть его. Но не мог ранить и единожды!
— Прекрати, — скучающе посоветовал Илларион, не переставая уклоняться от каждого удара. — Ты уже сильно запыхался, я ведь говорил вам приберечь силы для последнего желания.
— Пошёл к чёрту, — холодно процедил Богдан. — Моё последнее желание: убить тебя.
Удар, ещё один, третий, четвёртый. Вдох, выдох, тяжёлый вдох, ещё более тяжёлый выдох. Богдан и не думал, что вновь ощутит это после тренировок с бабушкой. За последние пять лет он ни разу не запыхался, а теперь бился с такой бешеной скоростью, что ещё пара минут — и ноги подкосятся окончательно, а ладонь сама ослабит хватку, отпуская серп во время очередного неистового удара.
С каждой новой серебряной вспышкой во мраке подземелья зрачки ребят сужались всё больше. Кроме Светы самым сильным здесь был Богдан. Но уровни подготовки парня и Иллариона настолько отличались, что казалось, вместо серпа Богдан размахивал тонкой веточкой. Таким темпом они ничего не добьются.
Света вдруг выступила вперёд в боевой стойке, обратив на себя все напуганные взгляды. Она не может просто стоять и смотреть, как Богдана покидают силы. Она обязана спасти друзей! И всех обелисков в том числе. Это её избрало Пророчество!
Она сосредоточилась и приступила к превращению.
Приступила.
Приступила!
Почему не получается???
Ребята вопросительно уставились на Свету, стоящую на месте со сжатыми перед лицом кулаками и сильно хмурящуюся.
Она же превратилась сама до перемещения, что сейчас не так? Она точно чувствовала, что силы не покинули её после перехода. Но почему не получается выпустить их наружу?!
Пугающая догадка ударила в голову, но нельзя паниковать раньше, чем Света убедится в этом. Она резко обернулась к ребятам:
— Кто-нибудь, превратитесь. Срочно!
— Чего? — не понял Федя. — Думаешь, мы сможем что-то ему сделать, даже если превратимся?
— Вы — нет. Неважно! Быстрее!
Ребята переглянулись. На превращение обелиски тратили очень много сил. Но лишним не будет, что им терять? Они уже заперты в сырой камере и были обречены, ещё когда лежали в подвале дома Кастеллан, отходя от вколотой им субстанции. Почти одновременно они приготовились обратиться.
Приготовились.
Какого чёрта?!
Новая волна паники и неверия охватила оборотней. Они чувствовали то же самое, что и Света. Жидкость, которую им ввели, чтобы обезвредить, уже не действовала, но они до сих пор не были способны превратиться! Не может быть, чтобы последствия от этого яда были такими серьёзными… У Светы ведь получилось. Или это перемещение так влияет на них?
Илларион на миг отвлёкся на странную возню в стороне и едва не упустил из виду следующую атаку Богдана. Он выставил перед собой согнутую в локте руку, чтобы блокировать удар, обернув её в огненную броню. Но серп, что Богдан занёс изо всех