Девушка нехотя вырвалась из тёплых объятий воспоминаний, вновь обратившись к отцу:
— Мальчик жив, и это главное. Нам пора возвращаться. Вороны выклевали своё. Настало время этого ребёнка. Если Пророчество истинно, он сам поймет, что должно сделать.
— Summa Scientia nihil Scire.
Когда собеседники обменялись им одним понятным высказыванием, тьма окутала их темные фигуры. Поляна опустела, вновь в сумеречном лесу воцарилась тишина.
Ни звука, ни шороха. Время словно остановилось. Ни одно живое существо не решалось более ступить на осквернённую землю.
Но вот неподвижно лежавший парень, наконец, издал такой глубокий вдох, словно не мог сделать этого, вынужденный задерживать дыхание, уже несколько сотен лет. Из-под длинной чёлки сверкнул холод серых глаз, едва разлепившихся после мучительного кошмарного сна. На миг обретший ясность и молящий о прощении взгляд поднялся к небу. Он так хотел раскаяться за все грехи, что совершил в одно мгновение…
Парень медленно моргнул, вглядываясь в звёзды и ища в них ответы на вопросы, невыносимо больно терзающие душу, а радужки замигали едва заметными багровыми огнями. С каждой секундой этот свет становился всё ярче и настойчивей, превратив, наконец, равнодушные серые глаза в два ярчайших алых огня познавшего все страдания бессмертного. Теперь они осветят жестоким светом всё, что стоит на пути его великих замыслов. Он больше не бессилен. Настало время его охоты.
Глава 1. Прощание с прошлой жизнью
Школа — самое ужасное место в мире!
Чем дольше сидишь на этих орудиях пыток, называемых стульями, тем больше ощущаешь, как каждая мышца твоего тела превращается в дерево, а то и в кирпич. Сейчас Света ощущала себя именно кирпичом и больше всего на свете желала, чтобы ею разбили ближайшее окно и даровали этим свободу за пределами душного кабинета.
В основном подобные метафорические рассуждения посещали её на уроках физики. За всю свою сознательную жизнь девушка ни разу не задумывалась о том, почему же мяч падает на землю, если бросить его с высоты, почему лучи света преломляются в воде, а уж как электроны движутся в атомах — и подавно. Даже химия была интереснее, но только при условии, что в классе проводят зрелищную лабораторную, результаты которой к тому же потом можно будет списать у одноклассников. А вот если бы их учили превращать любой металл в золото!.. Тогда бы Света согласилась не то что каждый день ходить в школу, даже жить в ней.
И какой толк выслушивать на каждом уроке череду упрёков от учительницы? В этот раз о почти никем несделанном проекте, который задали ещё в начале сентября. Свете изрядно наскучили нескончаемые нелестные, но всё ещё цензурные эпитеты Марии Фёдоровны в сторону нерадивых учеников. Уж лучше разглядывать вид из окна.
На свежем воздухе второклашки наперегонки бегали по школьному стадиону под скучающим надзором молодой учительницы. Один из особо усердных, и оттого больше остальных уставший, мальчик не успел вовремя затормозить и натолкнулся на самого медленного одноклассника. Оба потеряли равновесие и шмякнулись на мягкое покрытие стадиона, но тут же весело рассмеялись, поднялись и поспешили продолжить забег. Вот кого можно было назвать по-настоящему счастливыми: тех, кто ещё не успел познать всего ужаса ярости Марии Фёдоровны! Теперь Света жалела, что не может присоединиться к второклашкам.
Не то чтобы она испытывала хоть какие-то муки совести из-за несделанной работы, за которую их отчитывают уже больше половины урока, и не то что бы хоть кто-то из класса, за парой исключений, тоже тревожился по этому поводу. Но причитания пожилой учительницы физики не могли не раздражать. Лучше бы она с самого начала монотонно рассказывала новую, одному богу и ей понятную тему, без всяких прелюдий. Оставалось только смириться и продолжать абстрагироваться, пока звонок не прозвенит. Да хоть детство вспомнить!
Родители рассказывали, что девушка родилась в соседнем городе — Новом Осколе, но семья решила переехать в поисках более высокого заработка, поскольку Новый Оскол был довольно маленьким, и вряд ли попытки повысить доход там увенчались бы успехом. У Светы было мало воспоминаний из детства, а до лет шести, можно сказать, не было вовсе: только небольшие фрагменты самых ярких. Она помнила, что все пятнадцать лет ее жизни состояли больше чем на половину из спорта и активных прогулок. Активности обычно подразумевали изучение всех наиболее небезопасных для детского досуга мест, конечно же, иначе детство она таковым и назвать бы не посмела. Три четверти всех существующих в городе заброшек она исследовала как с друзьями, так и со случайно встреченными по пути детьми, отличающимися такой же любовью к подобным приключениям. Как итог: вторые становились её хорошими знакомыми, иногда даже неплохими друзьями.
Заядлой хулиганкой Свету назвать нельзя. Такие места она посещала лишь из детского любопытства! Простые площадки уже давно как на подбор одинаковые и скучные: горки маленькие, качели низкие, песочницы… Вообще нужны кому-то? Сидеть и копаться в песке с бог знает какими ещё примесями, лепить из этой субстанции куличи… Оставим это другим. И это если повезёт, что во дворе вообще имелась площадка. Уж больно зачастили строить дворы, полностью отведённые для парковки, наглухо забитой машинами. Даже мяч погонять негде, а это занятие Света уж точно не оставляла без внимания. Наскучили футбол и волейбол? Придумаем собственную игру! Площадки исследованы на сто процентов? Весь город в нашем распоряжении — заброшки изучены только на десять!
Хоть Света и занималась этим с тринадцати лет, за два года успела посмотреть уже немало. И изучила бы еще больше, если бы лидер их вылазок, Гордей, не поступил в университет в другом городе и не уехал из Белгорода. Так что последнее такое приключение завершилось месяц назад, и всё это время Свету одолевало невыносимое желание сходить на заброшку вновь. Но она не могла: Гордей заставил ребят поклясться, что они никогда больше не зайдут в заброшку без его сопровождения. Ребята было подумали, что парень считает их совсем несмышлеными и хочет отгородить от опасностей, но Гордей уверил, что просто не сможет четыре года жить с мыслью о том, что всё веселье проходит без него. Эта причина понравилась всем куда больше, поэтому поклясться всё же пришлось.
Помимо любви к неизвестному, Света иногда замечала в себе ещё более глубокое и труднообъяснимое чувство. Если бы её попросили описать его, она едва ли смогла бы и пару слов связать. Чем больше заброшек она исследовала