Может быть, это был очередной кризис какого-то там возраста — в наше время все чаще психически здоровым людям приписывают новые диагнозы. Она придерживалась мнения, что так себя проявляло простое детское любопытство, пусть иногда и довольно странное. У всех людей на свете есть свои странности, хотели они этого или нет. Почему Света должна быть исключением?
Возвращаясь к насущной проблеме отсутствия развлечений для детей, Света хотела бы отметить, что по-настоящему интересной площадкой можно назвать ту, где установлено множество тренажёров. Там она проводила всё время, которое другие подростки тратили на телефоны и компьютеры. Вовсе не потому, что таковых у нее не было. Семья у Светы вполне себе обеспеченная, но ведь те же деньги можно потратить на спортзал и секции! Тоже прекрасное место для новых знакомств и веселого времяпровождения, между прочим.
Любовь к спорту отец привил ей с самого раннего детства. Можно было подумать, что за Свету просто-напросто сделали выбор, но это не так. Спорт — действительно одна из самых значимых вещей для её сердца. Однако посещать сразу несколько секций оказалось довольно трудно, поэтому в конечном итоге из всех Света выбрала только бокс. Она редко жаловалась на плохое настроение, удача была поистине к ней благосклонна, но тем не менее иногда наступали и не самые приятные моменты. Чтобы отвлечься и пережить негатив, она удваивала свои стандартные тренировки, и это действительно помогало. Тренажёры и тренировочные спарринги для неё — самая настоящая отдушина наравне с друзьями.
Правда, настоящими Света пока могла назвать всего двоих: Катю и Германа. При одном упоминании их имён в голове проносились мириады забавных и просто греющих душу воспоминаний, в том числе об их первом знакомстве. Она уже плохо помнила подробности, но их отсутствие никак не умаляло яркости этого воспоминания. Семь лет назад к ним в класс перевелись новенькие — Катя и Герман. Оба пришли из разных школ и не были знакомы друг с другом. Тёплого приема от класса не последовало, но и травли тоже. Просто пока никто из ребят не хотел идти с ними на контакт. Голову Светы тогда занимали мысли о начале занятий в боксёрской секции, поэтому новеньких она заметила только к последнему уроку и уже через секунду благополучно забыла о них.
В тот же день по дороге домой её привлекло странное оживление на площадке соседнего двора. Вокруг детского городка собралась небольшая толпа мальчишек — самопровозглашённых боссов района. Издалека в центре образовавшегося круга Света разглядела Германа с ярко-красным школьным рюкзаком за спиной. Пока заинтересованно приближалась к толпе, она успела расслышать причину активности: хулиганов привлёк именно цвет портфеля Германа.
Среди бунтующих виднелись мальчики не старше третьего класса, и все до единого резко негативно высказывались о красном рюкзаке, который так выделял Германа из толпы. Тот, прижимаемый хулиганами всё ближе к стене детского городка, растерянно озирался по сторонам в поисках спасения. Но сквозь плотную толпу уже нельзя было ничего разглядеть.
И вот, когда отступать было совсем некуда, а лучик надежды заслонили коротко стриженые головы с надетыми задом наперед кепками, вдалеке показался знакомый красный цвет. Застыв от удивления, Герман наблюдал, как к ним приближается уверенного вида девчонка с точно таким же рюкзаком, как у него. Мальчишки позади остальных тоже заметили её и обернулись, лишь когда новоприбывшая уже значительно растолкала собравшуюся толпу.
— Что это вы тут делаете?
На мгновение опешив от такой наглости со стороны девчонки, хулиганы застыли, но быстро пришли в себя и принялись обзывать её на пару с Германом. Вот только Света была слишком недовольна их ужасным вкусом. Даже несмотря на это недовольство, она одарила мальчишек широкой дружелюбной улыбкой… и в течение следующих пары минут была вынуждена прибегнуть к новым знаниям, ещё вчера приобретенным в любимой боксёрской секции. Так, в сопровождении испуганных криков на уже опустевшей площадке Света и Герман представились друг другу, а из туннеля горки выглянула прятавшаяся всё это время Катя, которая восхитилась смелости и умениям Светы не меньше Германа. С тех пор она мало с кем сблизилась так же сильно, как с этими двумя.
— Ты тоже ничего не сделала? — послышался шёпот с задней парты.
Света не сразу поняла, что вопрос адресован ей. Вырываться из тёплых воспоминаний обратно в суровую, холодную реальность было больно почти физически. Очнувшись, она развернулась к парте позади, чтобы также тихо ответить Герману:
— Шутишь, что ли? Делать мне нечего.
Катя, сидевшая рядом, облегчённо вздохнула. Эти трое никогда не отличались успехами в учёбе, Свете вообще было достаточно троек и не быть отчисленной.
— Слава богу! Ты всё ещё с нами…
Света усмехнулась. Ещё бы она изменила своим принципам и принялась учиться усердно…
Она была уже на полпути к тому, чтобы вернуться к более важным, чем причитания физички, вещам под общим названием «воспоминания», но что-то заставило её отвлечься снова. Ощущение было странным и едва ли сравнимым с чем-либо другим: такое Свете испытывать ещё не приходилось. Будто вспомнила о чём-то, но в тот же миг забыла, и теперь, в надежде всё же вспомнить, повернулась к окну, пытаясь выявить аномалии на улице. Но снаружи всё было точно таким же, как пару минут назад: на стадионе играют дети, деревья с пожелтевшими почти полностью листьями, слава богу, не двигаются, небо серое, но дождь пока не планировал обрушиться на едва остывшую от летнего зноя землю. Всё тот же десятилетиями не меняющийся второй школьный корпус… Но постойте, что это за густой белый дым валит из окна кабинета химии?!
При виде его Свету передёрнуло, как от удара током. Зрачки сузились, в груди ухнуло, сердце едва не пропустило удар, прошиб холодный пот. И так же быстро, как появилось, странное чувство исчезло, а то, что Света пыталась вспомнить, будто бы вспомнила. Но почему-то ещё не осознала.
Она решила не обращать внимания на странный приступ, вместо этого принялась оглядывать класс: Мария Фёдоровна наконец-то приступила к объяснению новой темы, кто-то из одноклассников мирно писал конспекты, кто-то лежал на парте, уткнувшись носом в рюкзак, — всё было привычно. Точно так же, как пару