Я молча сел на потрепанное сиденье, с трудом втиснув посох между коленей. Прохор что-то оживлённо болтал о последних столичных новостях, но я почти не слушал, наслаждаясь покоем.
Машина с глухим урчанием поднялась в воздух и, плавно описав дугу, влилась в поток транспорта, текущий между стеклянными небоскрёбами. Это было сюрреалистично: за несколько часов — из подземелья с крысами и големами в летающий мегаполис. Мозг отказывался совмещать эти реальности.
— …а у княгини Анны, слышал, опять скандал с мужем… — неслось с переднего сиденья.
Я смотрел в окно, пытаясь анализировать. Летающие машины, но дизайн — где-то на уровне 2000-х. Магия плюс отсталая техника? Или наоборот? В голове тут же выстроилась логическая цепочка: если есть детекторы магии и кристаллы как источник энергии, то фундаментальная наука могла пойти по пути прикладной магии.
Внезапно корпус машины дёрнулся. Раздался резкий, сухой хлопок, и из-под капота повалил едкий чёрный дым.
— Что за?! — испуганно вскрикнул Прохор, судорожно вращая руль.
Машина клюнула носом вниз. Мотор захлебнулся и заглох. На панели приборов замигал красный предупреждающий значок. Тишину в салоне прорезал нарастающий свист ветра и отчаянные крики других водителей, которые резко меняли траекторию, уворачиваясь от нас.
— Тормоза не слушаются! Небесный коридор номер семь, авария! Падаем! — закричал Прохор в свой смартфон, но связь уже шипела пустотой.
Мы неслись вниз, кувыркаясь. Земля — ближе. Время снова замедлилось, как тогда, с големом. Адреналин выжег усталость. Не случайность. Слишком вовремя. Слишком чисто. Подстава Гарта… а это её продолжение?
— Прохор! Ремни пристегнуты? — рявкнул я.
— Д-да! — его лицо было белым как мел.
Инстинкты взяли верх. Я впился взглядом в приближающуюся крышу одного из невысоких зданий — старого склада, сложенного из массивных каменных блоков. Не идеально, но лучше, чем асфальт.
— Цепляйся за что-нибудь! Голову втяни!
Я уперся ногами в пол, схватился за ручку двери и за спинку сиденья, готовясь к удару. Мир за окном превратился в мелькающее пятно.
Жесткий удар.
Стекло лопнуло, осыпаясь внутрь тысячами осколков. Металл корпуса с визгом смялся. Машина с грохотом проломила крышу, рухнула внутрь здания и, перевернувшись на бок, со скрежетом замерев на полу.
В ушах стоял звон. Я коснулся виска — пальцы нащупали что-то мокрое и липкое. Кровь. Мелкие осколки стекла расцарапали кожу, вроде не глубоко. Удачненько.
Прохор стонал на переднем сиденье. Я быстро собрался с мыслями. Если это была подстава, то моё «чудесное спасение» после падения с неба вызовет лишние вопросы. Лучше сыграть слабого, растерянного — того, кем все и так считают князя Алексея.
Когда Прохор, бледный и дрожащий, выбрался из машины, я притворно пошатнулся, прижав руку к окровавленному виску.
— Кто…, кто вы? — с наигранной путаницей в голосе спросил я, широко раскрыв глаза. — Где я? Голова… ничего не помню…
Прохор замер, его лицо исказилось от ужаса.
— Ваше сиятельство, это я, Прохор! Ваш денщик!
— Прохор? — повторил я рассеянно, будто впервые слышу это имя. — Извините… голова кружится. Мне нужно просто домой. Отвезите меня, пожалуйста. В больницу не надо — посплю, и всё пройдёт.
Он смотрел на меня с жалостью и кивнул.
— Хорошо, ваше сиятельство… только давайте сначала отсюда выберемся.
Я позволил ему помочь мне подняться, продолжая изображать лёгкую дезориентацию. Пусть думает, что я в шоке. Пусть даже доложит, если спросят. Главное — не светиться раньше времени.
Он помог мне выбраться через разбитое лобовое стекло, с трудом отползая от дымящейся груды металлолома. Я огляделся. Мы были в полуразрушенном цеху. Сверху, через пробоину в крыше, лился столб пыльного солнечного света.
— Это… это что, диверсия? — дрожащим голосом спросил Прохор, вытирая кровь с рассечённой брови.
Я промолчал. Мои пальцы нащупали в кармане плаща холодную металлическую пластину от голема. Случайности не случайны. Нас попытались убить. И эта попытка явно не последняя.
— Ничего не знаю, ничего не видел, — тихо прошептал я, глядя на перепуганного денщика. — Просто авария. Понял?
Он кивнул, сглатывая.
— Понял. А теперь… с трудом поднявшись и оттряхнув пыль с одежды, — найдём, где тут такси вызывают. Мне нужно домой.
«И нужно срочно понять, кто так сильно хочет моей смерти», — мысленно добавил я.
Через час я уже был в своей комнате, а Прохор на кухне принялся за стряпню. Быстро разобравшись со смартфоном, погрузился в чтение новостей трёхмесячной давности. Откинувшись в кресле, наслаждался покоем, пока на экране мелькали новости по моей фамилии. За окном петербургский вечер зажигал огни, но в голове царил лишь холодный свет дисплея. Приглушённый звон кастрюль с кухни, где хлопотал Прохор, создавал странное ощущение уюта и домашней суеты.
Взгляд пробегал по ленте новостей. Обычная светская хроника, сплетни о князьях, реклама летающих экипажей… И вдруг — заголовок, от которого кровь застыла в жилах.
«Провал и международный скандал: братья Загорские подвели Империю».
Горло пересохло. Я выпрямился, впиваясь в текст.
«…братья Лев и Алексей Загорские, сопровождавшие ценный подарок от Российского Императора Китайскому императору до границы, стали виновниками беспрецедентного провала…»
Имя «Лев» вызвало боль в груди, что и в подземелье, когда Кира его произнесла. Только теперь смутный образ приобрел реальные черты. Мой… старший брат.
«…на границе произошел прорыв из древнего подземелья. Оттуда хлынули полчища монстров… Погибла вся команда сопровождения…»
Обрывки чужих воспоминаний пронеслись в голове: лязг оружия, крики, рычание тварей, багровое зарево на снегу. И Лев… Лев в центре бури его меч описывал смертельные дуги, а голос, похожий на раскат грома, командовал: «Держи строй! За Империю!»
«…в живых остался только младший из братьев, княжич Алексей Загорский. Он был обнаружен в километре от места боя, без сознания, без единой серьезной раны…»
Без единой раны. Слова жгли, как раскаленное железо. Вот оно. Корень всего. Презрение генерала, ненависть сослуживцев, клеймо труса и шарлатана. Все сходилось. Пока герой Лев, и его товарищи гибли в бою, я, Алексей, отделался лишь царапиной.
И последний гвоздь в крышку моего позора:
«…сопровождаемый артефакт, церемониальный меч «Гром Небес», бесследно пропал».
Меч. Подарок Императора. Пропал. Международный скандал. Гибель героя. Выживший трус.
Я откинулся в кресле, закрыв глаза. Перед веками стояло лицо того седовласого генерала. «Вашего брата, героя, растерзали, а вы — без единой царапины. Странная история».
Теперь я понимал. Не «странная история» — идеальная подстава. Меня не просто выставили трусом. Убрали брата-героя, опозорили род, похитили артефакт. И списали на «прорыв монстров».
И тени в серебряных масках… и знак бабочки-черепа… Где-то здесь была связь. Я чувствовал это до скрежета зубов.
«Ладно, Алексей, — мысленно прошептал я. — Похоже, твои и мои проблемы