Полоснул скальпелем по левому предплечью (правое и так было похоже на фарш).
Кровь закапала в смеситель.
Робот добавил кислоту Химеры.
Включил центрифугу.
За бронестеклом началась реакция.
Жидкость в колбе закипела, меняя цвет. Прозрачный + Красный =?
Получился Серый.
Цвет старого пепла. Цвет глаз мертвеца.
Вещество перестало кипеть. Оно стало вязким, тягучим.
[СИНТЕЗ ЗАВЕРШЕН. ПОЛУЧЕНО: «СЛЕЗА ПУСТОТЫ». КЛАСС ОПАСНОСТИ: Х.]
Я открыл шлюз бокса и достал ампулу.
Она была холодной. Такой холодной, что иней мгновенно покрыл стекло.
— У нас есть оружие, — сказал я, вертя ампулу в пальцах. — Но как его доставить? Это контактный яд. Его нужно вколоть. Или выплеснуть в лицо.
— Гранаты? — предложила Вера, которая наблюдала за процессом, сидя на столе и чистя пистолет.
— Слишком большой риск распыления. Если облако накроет нас — мы потеряем дар. Навсегда. Мне нужен точечный удар. Инъекция.
Я посмотрел на Легиона.
Химера-Доминант стоял в углу, неподвижный, как статуя. Его броня стала толще, шипы на плечах удлинились. После инъекции «Амброзии» он вырос еще на полметра.
— Генерал, — позвал я.
— ДА, ОТЕЦ.
— Твои когти. Они полые внутри?
— ДА. КАНАЛЫ ДЛЯ ЯДА.
— Отлично.
Я подошел к нему.
— Дай руку.
Легион протянул свою лапу, размером с ковш экскаватора.
Когти были длиной с кинжалы. Черные, острые.
Я взял шприц и закачал «Слезу Пустоты» в резервуар у основания его указательного когтя.
— Это не просто яд, Легион. Это смерть магии. Если ты ударишь этим Анну… или её «Гнездо»… ты выключишь их. Как лампочку.
— Я ПОНЯЛ. УДАР В СЕРДЦЕ.
— Именно. Но помни: у тебя один заряд. Одна попытка. Если промахнешься — второго шанса не будет.
— Я НЕ ПРОМАХНУСЬ. Я ЧУВСТВУЮ ЕЁ СВЕТ. ОН… РЕЖЕТ ГЛАЗА.
В лабораторию вошел Волков.
Банкир сиял. В прямом смысле. На его лацкане сверкал новый орден — «За заслуги перед Городом» (видимо, сам себе выдал).
— У нас гости, Виктор.
— Кто? Опять Гильдия?
— Нет. Представители «Свободных Капитанов». Контрабандисты, пилоты, владельцы частных карго-судов. Те, кого Гильдия зажала в порту.
— И что им нужно?
— Они хотят купить твой «Черный клей». И… они предлагают союз. У них есть то, чего нет у нас.
— Что?
— Тяжелая авиация. Грузовые конвертопланы. Если мы хотим атаковать базу Гильдии, нам нужно что-то, что доставит Рой туда быстро. И сверху.
Я улыбнулся.
Пазл складывался.
У меня есть пехота (Рой). У меня есть спецназ (Борис и Вера). У меня есть супероружие (Легион с «Ядом Пустоты»).
И теперь у меня будет флот.
— Зови их, — сказал я, пряча ампулу в карман. — Мы начинаем подготовку к операции «Кесарево сечение».
— Почему «Кесарево»? — не понял Волков.
— Потому что мы собираемся вскрыть чрево Гильдии и достать оттуда наше будущее. Кроваво и быстро.
— Зови их в переговорную, — сказал я, вытирая руки от реагентов. — И скажи Вольту, чтобы подготовил презентацию. Не слайды. Пусть выложит на стол образец «Черного клея» и кейс с наличкой. Контрабандисты любят наглядность.
Встреча проходила в «Зеркальном Зале» на 80-м этаже. Это было единственное помещение, где панорамные окна уцелели, открывая вид на умирающий город.
Их было трое. «Свободные Капитаны».
Лидер — коренастый мужик с механическим глазом и татуировкой дракона, обвивающего поршневой двигатель, на шее. Его звали Шкипер. За ним стояли двое его лейтенантов — близнецы-альбиносы в летных куртках, увешанные оружием так, словно собрались штурмовать дворец Императора в одиночку.
Они смотрели на нас с недоверием.
На Волкова в его безупречном костюме. На меня в окровавленном халате. На Легиона, который стоял в тени угла, как оживший ночной кошмар.
— Барон фон Грей, — Шкипер сплюнул на дорогой паркет. — Красивый титул. Но в Порту титулами не расплатишься. Мы слышали, вы ищете крылья.
— Мне нужен десантный флот, — я сел напротив, не предлагая им сесть. — Пять тяжелых конвертопланов. Вместимость — по пятьдесят юнитов каждый. Доставка груза в точку «Цитадель Змеи». Вход в зону ПВО, высадка, отход.
— Цитадель Змеи? — один из близнецов хмыкнул. — Это база Гильдии. Там турели «земля-воздух» с магическим наведением. Это самоубийство. Наши птички не бронированы для такой войны.
— Мы платим тройной тариф, — вмешался Волков, постукивая пальцем по кейсу с деньгами.
— Деньги сейчас — бумага, — отрезал Шкипер. — Гниль жрет город. Если мы сдохнем, нам ваши миллионы на том свете не пригодятся. Нам нужно топливо. И пропуск в «Чистую Зону», когда Империя решит все тут сжечь.
— Я дам вам кое-что получше, — я подвинул к ним банку с «Черным клеем». — Это монополия.
Шкипер открыл банку. Понюхал. Скривился.
— Гуталин?
— Регенератор. Останавливает кровь, сращивает плоть, нейтрализует кислоту Гнили. Единственное средство, которое работает в зоне заражения. Я дам вам рецепт… упрощенной версии. И право на торговлю в Порту без налога.
Глаза Шкипера (и живой, и механический) сузились.
— Вы предлагаете нам стать аптекарями?
— Я предлагаю вам стать королями черного рынка медицины. Гильдия падет. Ниша освободится. Кто займет ее — тот будет править руинами.
Я наклонился вперед.
— А насчет ПВО не беспокойтесь. Мой хакер отключит их радары за минуту до подлета. Вам нужно будет только открыть люки и высыпать мой «груз» на головы этим ублюдкам в белых халатах.
Шкипер посмотрел на близнецов. Те едва заметно кивнули.
Алчность победила страх. Как всегда.
— По рукам, Барон. Но если хоть одна царапина появится на моей «Ласточке»… я вычту ремонт из вашей шкуры.
— Договорились. Вылет на рассвете.
Когда капитаны ушли, я спустился на минус второй уровень. В оружейную.
Там, среди стеллажей со стволами, на операционном столе (который мы притащили из медотсека) лежал Борис.
Вольт и Вера суетились вокруг него.
В углу стоял вскрытый контейнер с маркировкой «Орлов Индастриз. Прототип „Титан“».
Внутри лежали руки.
Это были не просто протезы. Это были произведения искусства войны. Матово-черный титановый сплав, гидравлические приводы, встроенные лезвия-кастеты и порты для подключения к нервной системе. Они были больше человеческих рук раза в полтора.
Борис был в сознании. Он пил водку из горла, игнорируя капельницу с анестетиком.
— Ты готов? — спросил я, подходя к столу.
— Режь, Док, — прорычал он, глядя на свои искалеченные конечности, замотанные в грязные бинты. — Эти обрубки меня бесят. Я хочу чувствовать сталь.
— Это