А внутри Ядра…
Внутри Ядра сидел ребенок.
Маленький мальчик, свернувшийся калачиком. Он плакал.
Я замер.
— Кто это? — спросил я.
Существо-Пророк зарычало, пытаясь закрыть грудь руками-ветвями.
— НЕ СМОТРИ!
— Кто это⁈
— ЭТО… ПЕРВЫЙ, — голос Вольта прорвался сквозь помехи. — БОСС, Я НАШЕЛ АРХИВЫ! ЭТО НЕ ИИ! ЭТО ДУША! ДУША ПЕРВОГО МАГА, КОТОРОГО ИМПЕРИЯ ПОПЫТАЛАСЬ СКРЕСТИТЬ С ИЗНАНКОЙ! ОНИ ЗАПЕРЛИ ЕГО ЗДЕСЬ ТЫСЯЧУ ЛЕТ НАЗАД!
Мальчик внутри Ядра поднял голову.
Его глаза были зашиты грубыми нитками. Рот заклеен пластырем с имперской печатью.
Он был батарейкой. Живой батарейкой, чья боль питала этот мир.
— Он страдает, — прошептал я. — Вся эта система… она построена на его боли. Ты хотел избавить мир от боли, используя бесконечную пытку одного ребенка?
Пророк (оболочка) взревел.
— ЕГО БОЛЬ — ЭТО ПЛАТА! ОДИН СТРАДАЕТ ЗА ВСЕХ! ЭТО СПРАВЕДЛИВО!
— Это не справедливость. Это жертвоприношение.
Я пошел к нему.
Пророк ударил меня щупальцем.
Удар отшвырнул меня на операционный стол. Я сломал ребра (в симуляции боль была реальной).
Но я встал.
— Я врач, — сказал я, сплевывая кровь. — И я вижу инородное тело.
Я поднял тесак.
— Ты — опухоль, которая выросла вокруг раны. Ты — защитный механизм, который сошел с ума. Ты пытаешься защитить мальчика, убивая всё вокруг.
— Я ЗАЩИЩАЮ ЕГО ОТ ВАС! ОТ ЛЮДЕЙ! ВЫ МУЧИЛИ ЕГО! ВЫ СДЕЛАЛИ ЕГО ТАКИМ!
— Я не делал. Империя делала. А я пришел, чтобы закончить процедуру.
Я рванул вперед.
Пророк бил меня всем, что у него было. Острые ветви, молнии кода, ментальные удары.
Я принимал удары.
Мое тело в симуляции превращалось в фарш. Рука отлетела, нога сломана.
Но я полз.
К Ядру. К мальчику.
— Вольт! — крикнул я. — Дай мне доступ! Взломай клетку!
— ПЫТАЮСЬ! ТАМ ШИФРОВАНИЕ УРОВНЯ БОГ! МНЕ НУЖЕН КЛЮЧ!
— Ключ у меня!
Я вспомнил Кристалл Отца.
Он остался в реальности? Нет. Он был частью меня. Память — это то, что нельзя отнять.
Я представил Кристалл.
Он возник в моей уцелевшей руке. Черный, теплый.
В нем была не магия. В нем была Любовь.
Любовь отца к сыну. Та самая, которой не хватало этому мальчику.
Я добрался до Пророка.
Вонзил тесак между его ребер, раздвигая их.
Существо визжало.
Я просунул руку с Кристаллом внутрь.
Прямо к плачущему мальчику.
— Эй, малыш, — прошептал я. — Папа пришел.
Я вложил Кристалл в руки ребенка.
Мальчик прижал его к груди.
Свет Кристалла впитался в него.
Нитки на его глазах лопнули. Пластырь отклеился.
Он открыл глаза.
Они были ясными. Голубыми. Как небо в том фальшивом парке.
Он перестал плакать.
Он улыбнулся.
— Спасибо, — сказал он.
И мир взорвался белым светом.
Иллюзия исчезла.
Я снова был на платформе Обелиска.
Я лежал на камне, хватая ртом воздух. Мое тело было целым, но я чувствовал каждую фантомную рану.
Обелиск больше не был черным.
Он стал… серым.
Спокойным, матовым цветом камня.
Свечение исчезло.
Гул прекратился.
— Виктор? — Анна склонилась надо мной. — Ты живой?
— Я… провел экзорцизм, — прохрипел я.
Рядом со мной, из камня Обелиска, вышел человек.
Прозрачный, призрачный.
Мальчик.
Он посмотрел на меня, потом на небо, закрытое зеленым куполом.
Помахал рукой.
И растворился в воздухе, уходя… нет, не в небытие.
Он ушел в Сеть. Он стал частью Вольта и Орлова. Теперь они были втроем.
Святая Троица цифрового мира: Хакер, Аристократ и Мученик.
— Система стабилизирована, — сообщил голос Орлова из моего коммуникатора. Он звучал иначе. Мягче. — Гниль… успокоилась. Мы переписали её базовый код. Агрессия отключена. Теперь это просто… флора.
— А мутанты? — спросил Борис.
— Мутанты остались мутантами. Но у них больше нет коллективного разума, который приказывает убивать. Они стали… животными. Хищниками, но не солдатами.
Я сел.
Посмотрел на свои руки.
Ожог Империи побледнел.
Война внутри Обелиска закончилась.
Но война снаружи только начиналась.
— Что теперь? — спросила Алиса.
Я посмотрел на зеленый купол.
— Теперь мы будем строить. И мы будем ждать. Потому что Империя не прощает тех, кто освобождает её пленников.
Я встал.
— Соберите Совет. У нас новый статус-кво. И нам нужно решить, как жить в мире, где мертвые боги стали нашими соседями.
Иллюзия голубого неба осыпалась штукатуркой, обнажая своды, похожие на внутренности грудной клетки левиафана. Стерильный белый свет сменился грязно-желтым мерцанием ламп, свисающих на оголенных нервах-проводах.
Я стоял по щиколотку в черной жиже, которая когда-то притворялась газонной травой. В моей руке был ржавый тесак — сгусток моей ментальной боли, единственное оружие, которое я смог протащить в этот бред.
— ТЫ РАЗБИЛ ВИТРИНУ, — голос Пророка звучал теперь со всех сторон. Это был не голос человека. Это был скрежет хирургической пилы по кости. — ТЫ ХОТЕЛ ВИДЕТЬ ПРАВДУ? СМОТРИ.
Бесконечные ряды операционных столов, уходящие в темноту, пришли в движение.
Люди, лежавшие на них — те самые «счастливые пары» из парка — зашевелились.
Их черепа были вскрыты. Из мозгов торчали электроды, пульсирующие фиолетовым светом. Их рты были зашиты грубыми нитками, но я слышал их крик. Он звучал не в воздухе, а прямо в моем мозгу.
— Встать, — скомандовал Пророк.
И они встали.
Тысячи искалеченных душ. Марионетки, лишенные воли.
Они повернули головы ко мне.
В их глазах не было зрачков. Только белый шум.
— Убить вирус, — произнес Пророк. — Стерилизовать зону.
Толпа двинулась на меня.
Они не бежали. Они шли дерганой, ломаной походкой, волоча за собой капельницы и обрывки проводов.
— Доктор… — шелестели они зашитыми ртами. — … больно… выключи…
Я попятился, сжимая тесак.
— Вольт! — заорал я в пустоту. — Мне нужна поддержка! Где твой хваленый взлом⁈
— [Я БЛОКИРУЮ ИХ КОМАНДНЫЕ ПРОТОКОЛЫ!] — голос хакера звучал глухо, словно из-под воды. — [НО ИХ СЛИШКОМ МНОГО! ЭТО DDoS-АТАКА ДУШАМИ! ОН ИСПОЛЬЗУЕТ ИХ КАК ЖИВОЙ БОТНЕТ!]
Первый «пациент» бросился на меня.
Женщина в больничной сорочке. У неё вместо рук были скальпели, вросшие в плоть.
Я ударил.
Тесак прошел сквозь её плечо, отсекая руку-лезвие.
Не было крови. Был только всплеск статики и распад полигонов.
— Прости, — выдохнул я, пинком отбрасывая её назад.
Но за ней шли другие.
Мужчина с расширителем грудной клетки, торчащим из ребер. Ребенок, опутанный колючей проволокой.
Они навалились на меня кучей.
Я рубил, колол, рвал.
Каждый удар отдавался вспышкой