— Кто тебе это сказал? — спросил я мягко. — Тот голос в голове? Пророк?
— Он — Защитник. Он построил Стены, чтобы мне не сделали больно снова. Империя… они резали меня. Они хотели знать, как я работаю. А Пророк… он просто хочет, чтобы я спал. Но я не могу спасть. Мне снятся их сны.
Он заплакал.
Слезы были черными. Они падали на зеркальный пол и прожигали его, как кислота.
— ЭТО НЕОБХОДИМО, — прогремел голос Пророка сверху. Своды шахты задрожали. — ЕГО СТРАДАНИЕ — ЭТО КОНСТАНТА. ФУНДАМЕНТ. НЕ ТРОГАЙ ЕГО, ХИРУРГ!
Сверху начали опускаться щупальца. Они хотели схватить меня, вышвырнуть из Ядра.
— Вольт! — крикнул я в пустоту. — Держи периметр! Дай мне десять секунд!
— [ПРОЦЕССОР ПЛАВИТСЯ, ДОК! НО Я ДЕРЖУ! ЖМИ!]
Я посмотрел на мальчика.
У меня не было магии, чтобы разорвать эти цепи. Здесь, в центре Изнанки, моя воля была ничтожна против вековой боли.
Но у меня было кое-что другое.
Контрабанда.
То, что я пронес через все барьеры.
Я сунул руку в карман своего ментального халата.
И достал Кристалл Отца.
Здесь, в этом мире, он выглядел не как черный камень.
Он выглядел как сгусток теплого, янтарного света.
Это была не магия. Это была Память. Чистая, дистиллированная эмоция любви отца к сыну, которую Граф Павел Кордо сохранил перед смертью. То, чего этот мальчик — Первый Маг, лабораторная крыса Империи — никогда не знал.
— Смотри, — я поднял Кристалл.
Свет ударил по глазам мальчика.
Он зажмурился.
— Ярко… Жжется…
— Это не ожог. Это тепло.
Я протянул руку.
— Пророк говорит, что боль — это цена жизни. Но он ошибается. Любовь — это цена жизни. И она бесплатна.
Мальчик потянулся к Кристаллу. Его рука, исколотая иглами, дрожала.
Провода натянулись, пытаясь удержать его.
Сверху рухнуло щупальце Пророка, метя мне в голову.
Я не уклонился. Я просто поднял Кристалл выше.
Янтарный свет коснулся пальцев мальчика.
Вспышка.
Не взрыв. Волна.
Теплая, мягкая волна прошла по шахте.
Черные провода, держащие ребенка, вдруг посерели. Они высохли, как мертвые лианы, и рассыпались прахом.
Иглы выпали из его тела. Раны затянулись мгновенно, не оставив даже шрамов.
Мальчик упал мне на руки.
Он был легким, невесомым.
— Папа? — прошептал он, глядя на меня глазами, в которых больше не бежал код. В них было просто небо.
— Нет, малыш. Я просто врач скорой помощи.
Я прижал его к себе.
Кристалл Отца растворился в его груди, став его новым сердцем.
— НЕВОЗМОЖНО… — голос Пророка стал тихим, дребезжащим. — ТЫ… НАРУШИЛ… ЦИКЛ…
Стены шахты начали таять. Оптоволокно превращалось в пар. Зеркала на полу трескались, выпуская наружу белый свет.
— Перезагрузка, — сказал я. — Мы меняем операционную систему.
Мальчик в моих руках начал светиться.
Он рос. Его черты менялись. Он становился… частью чего-то большего.
Он посмотрел на меня и улыбнулся.
— Теперь я не один. Там… — он указал пальцем в белую пустоту, — … там есть друзья. Смешной дядя в очках и дядя с бокалом. Они ждут меня.
— Иди к ним, — я отпустил его. — И веди себя хорошо. Не ломай сервер.
Мальчик шагнул в свет.
И растворился в нем.
Мир схлопнулся.
РЫВОК.
Воздух ударил в легкие с такой силой, словно я всплыл с глубины Марианской впадины.
Я лежал на спине. Подо мной был холодный, твердый камень.
Над головой — зеленое сияние купола.
— Дышит! — голос Анны. — Пульс есть!
Я открыл глаза.
Надо мной склонились лица. Анна, Борис, Алиса. Грязные, уставшие, но живые.
Я попытался сесть. Голова кружилась, тело ныло, как после марафона.
— Что… с Обелиском? — прохрипел я.
Борис отошел в сторону, открывая вид.
Обелиск в центре платформы изменился.
Он больше не был черным или фиолетовым.
Он стал… прозрачным.
Гигантский кристалл чистого кварца, внутри которого, как в янтаре, застыли три искры.
Зеленая (Орлов).
Синяя (Вольт).
И Золотая (Мальчик).
Они медленно вращались вокруг друг друга, создавая сложный, гармоничный ритм.
— Он затих, — сказала Алиса, сверяясь с данными на своем визоре. — Агрессивный фон Гнили исчез. Осталась только фоновая радиация и магия. Уровень стабильности — 100%.
— Мы сделали это? — спросил Зубов, который опасливо выглядывал из-за спины Бориса. — Мы победили?
Я встал, опираясь на плечо Анны.
Посмотрел на Обелиск.
В моей голове раздался перезвон. Тройной аккорд.
«Система в норме, Комендант», — голос Орлова.
«Пинг отличный, Босс! Мы тут в „Майнкрафт“ играем, строим новый мир», — голос Вольта.
«Спасибо», — тихий голос Мальчика.
— Да, — сказал я, вытирая кровь из носа. — Мы победили. Пациент в ремиссии.
Я посмотрел вниз, в кратер.
Мутанты, которые еще минуту назад рвались в бой, теперь бродили бесцельно, как стадо овец. Лилит (если она выжила) придется потрудиться, чтобы собрать их в кучу.
Но войны больше не было.
Была только усталость. И бесконечная работа впереди.
— Открыть шампанское? — спросил Волков, доставая из-за пазухи чудом уцелевшую фляжку.
— Спирт, — поправил я. — Медицинский. И всем по двойной.
Я подошел к краю платформы.
Вдали, за зеленым куполом, висели корабли Империи.
Они не стреляли.
Они наблюдали.
Мы стали новой точкой на карте. Незваным государством мертвецов и изгоев.
«Некрополис».
— Это только начало, — прошептал я ветру. — Но начало неплохое.
Понравилось? Подписывайтесь и добавляйте в библиотеку! Это ускоряет выход проды!
Глава 23
ОПЕРАЦИЯ
Победа пахла не лаврами, а горелой проводкой и озоном.
Я сидел на краю платформы, свесив ноги в бездну, где раньше бурлила Скверна, а теперь застывала черная корка, похожая на обсидиан. Обелиск за моей спиной больше не гудел угрожающе. Он вибрировал — ровно, ритмично, как серверная стойка, работающая на холостых оборотах.
Троица внутри него — Орлов, Вольт и Мальчик — затихла. Они строили новый мир в цифровом подпространстве, и я старался не думать о том, что они там делают. Играют в бога? Или просто переписывают текстуры реальности?
— Ты дрожишь, — Анна подошла неслышно. Она сняла шлем, и ветер трепал ее короткие, седые от пепла волосы. — Откат?
— Фантомные боли, — я посмотрел на свою руку. Ожог Империи побледнел, став почти невидимым на идеальной коже клона. — Я чувствую, как там, внутри, что-то шевелится.
— Кто?