Ко мне подошла Анна.
Она сменила белый плащ Паладина на черный мундир с серебряной окантовкой. На плече — шеврон с Гриффоном (герб Рода) и Черепом.
— Ты выглядишь довольным, — заметила она.
— Я выгляжу как человек, который только что застраховал свою жизнь на миллиард, — я повернулся к ней. — Как твои новые рекруты?
— «Серые Стражи»? — она усмехнулась. — Они… нестабильны. Смесь магии Света и твоей сыворотки дает побочные эффекты. Они видят в темноте, регенерируют, но… они теряют эмпатию.
— Эмпатия на войне — лишний груз. Главное, чтобы они подчинялись приказам.
— Они подчиняются. Тебе. Они считают тебя святым.
Я рассмеялся. Звук получился лающим, жестким.
— Святой с черной дырой вместо сердца. Отличная религия.
Внезапно Обелиск подо мной завибрировал.
Это был не сигнал тревоги. Это был вызов.
Вольт появился передо мной в виде голограммы.
— [БОСС! У НАС ВХОДЯЩИЙ! ШИФРОВАНИЕ НЕ ИМПЕРСКОЕ. И НЕ ИЗНАНКА. ЭТО… ДРЕВНИЙ ПРОТОКОЛ.]
— Предтечи? — я напрягся.
— [НЕТ. ЭТО… ЛЮДИ. НО ОНИ ИСПОЛЬЗУЮТ ЧАСТОТЫ ВРЕМЕН ПЕРВОЙ ВОЙНЫ. КОД «КОВЧЕГ».]
— Ковчег?
На экране коммуникатора появился текст.
Простой, зеленый шрифт на черном фоне.
'КОМЕНДАНТУ ЗОНЫ НОЛЬ.
МЫ ВИДЕЛИ ВАШ СВЕТ.
МЫ ЗНАЕМ, КТО ВЫ.
МЫ ИДЕМ.
НЕ СТРЕЛЯЙТЕ.
МЫ НЕСЕМ ОТВЕТЫ.'
И координаты.
Точка встречи. В ста километрах к востоку, в «Мертвом Море» (высохшее соляное озеро).
— Кто это? — спросила Анна, читая через мое плечо.
— Я не знаю, — я потер подбородок. — Но они знают про «Свет». Значит, они видели, как мы перезагрузили Обелиск. Или…
— Или они знают про Мальчика, — закончила она.
— ОПАСНОСТЬ, — прошипело Семя. — ОНИ… ЧУЖИЕ. ОНИ ПАХНУТ ПЫЛЬЮ И СТАЛЬЮ.
— Готовьте транспорт, — сказал я. — Борис, Легион — со мной. Анна, ты остаешься за главную.
— Ты едешь на встречу с неизвестным противником? Снова?
— Я еду за ответами. Мой отец оставил мне Кристалл, но он не оставил инструкции. Может быть, эти парни знают, откуда взялся Первый Маг. И почему Империя так боится «Ковчега».
Я пошел к лифту.
Некрополис остался внизу, сияя огнями сварки и магии.
Мой город. Моя крепость.
Но я знал, что стены не спасут от того, что грядет.
Игра перешла на новый уровень.
Мы победили в локальной войне.
Теперь начиналась война мировая.
— Ждите меня, — бросил я напоследок. — Я привезу сувениры.
Лифт пошел вниз.
Я смотрел на свое отражение в полированном металле дверей.
Серый глаз светился в темноте.
Гудение антигравитационных подушек лифта было едва слышным, но я ощущал его позвоночником — тонкую, настойчивую вибрацию, пронизывающую всё здание. Мы спускались с небес на землю, из разреженного воздуха абсолютной власти в плотный, насыщенный запахами стройки и магии смог новой реальности. Спуск был долгим, словно я погружался на дно океана, где давление способно расплющить субмарину, но мое новое тело принимало эту нагрузку с равнодушием машины.
Я не отводил взгляда от своего отражения в хромированной панели дверей. Человек, смотревший на меня оттуда, был безупречен. Ни мешков под глазами, ни ранней седины, ни морщин сомнения, которые раньше изрезали мое лицо. Это была идеальная маска, созданная гением Орлова для вечной жизни, сосуд, достойный бога или дьявола. Но за этой маской теперь жило что-то древнее и голодное. Семя в груди не просто давало силу, оно меняло само восприятие времени и морали. Секунды казались часами, а будущее расстилалось передо мной не туманной дымкой, а четкой анатомической схемой, начерченной на операционном столе.
Империя считала, что купила лояльность дикаря, дав ему стеклянные бусы в виде титула и автономии. Константин думал, что запер меня в клетке. Они не понимали, что «Амброзия» — это не дар и не дань. Это игла капельницы. И как только первая доза попадет в вены их дряхлеющей аристократии, обратного пути не будет. Зависимость — самый надежный, самый крепкий поводок в истории человечества, куда прочнее любых цепей и клятв. Я не собирался воевать их методами, сжигая города орбитальными ударами и посылая флоты. Я собирался сделать их слабыми, дав им именно то, чего они желали больше всего на свете — жизнь. И через эту жизнь я войду в каждый дом, в каждый совет, в каждый штаб.
Я больше не был врачом.
Я был Вирусом, который Империя сама впустила в свой организм.
И теперь я собирался переписать её ДНК.
Понравилось? Подписывайтесь и добавляйте в библиотеку! Это ускоряет выход проды!
Глава 25
ЭПИКРИЗ
Мертвое Море оправдывало свое название.
Здесь не было ни воды, ни жизни, ни даже Гнили.
Только соль.
Бесконечная, ослепительно белая равнина, растрескавшаяся под безжалостным солнцем. Кристаллы соли росли здесь, как причудливые цветы, острые, как бритва.
Ветер гнал соляную пыль, которая забивалась в сочленения брони и скрипела на зубах.
Мы ехали на «Мамонте».
Я сидел на броне, кутаясь в плащ. Борис вел машину, сверяясь с картой на допотопном навигаторе. Легион бежал рядом, его хитиновые лапы оставляли глубокие следы в соляной корке.
— Жуткое место, — прокомментировала Анна, выглядывая из люка. — Здесь фонит. Не магией. Временем.
— Здесь была битва, — я указал на горизонт.
Из соли торчали остовы кораблей. Не космических. Морских. Ржавые линкоры и авианосцы, которые застряли здесь, когда океан ушел.
— Это кладбище старого мира.
— [ЦЕЛЬ В ЗОНЕ ВИДИМОСТИ], — голос Вольта в наушнике. — [ДИСТАНЦИЯ ТРИ КИЛОМЕТРА. ТЕПЛОВАЯ СИГНАТУРА: ОТСУТСТВУЕТ. МАГНИТНАЯ: ЗАШКАЛИВАЕТ.]
Впереди, среди соляных торосов, стоял Он.
Ковчег.
Это был не корабль. Это была передвижная крепость на гусеничном ходу. Размером с небольшой город. Она была обшита листами брони, снятыми с разных машин, и напоминала гигантскую механическую черепаху.
Вокруг неё стояли часовые.
Дроны. Но не имперские. Старые, грубые, похожие на шагающие танки.
Мы остановились в ста метрах.
Из чрева Ковчега выдвинулась аппарель.
По ней спустилась делегация.
Трое.
Они были людьми. Или когда-то ими были.
Теперь это были киборги. Но не изящные, как Алиса, и не брутальные, как Борис.
Это были… механизмы, в которые вставили человеческие мозги и сердца.
Прозрачные черепные коробки, внутри которых плавал мозг в био-геле. Механические конечности, шарниры, поршни.
Лидер делегации — высокий, закутанный в ветошь андроид — поднял руку.
— Приветствуем, Носитель, — его голос звучал