Старик вытаращился на него.
– Это слишком много, – покачал он головой. – Я не могу столько принять.
Зинон сунул ему монетку в карман, пользуясь тем, что тот всё ещё держал ведра в руках.
– Я настаиваю. Вы потеряли часть урожая, и вам нужно будет на что-то жить зимой, вот этим и воспользуетесь.
– Но…
– Не спорьте. Лучше помогите сыну потушить всё, демоны вряд ли появятся там в ближайшее время.
Зинон развернулся, чтобы уйти, но старик снова окликнул его.
– Скажи хотя бы, как тебя зовут, – Зинон нахмурился, теряясь, отвечать или промолчать. – Молодежь редко слушает совесть, но ты не такой. Плохо, что ты поле поджог, но хорошо, что исправил ошибку. Я помолюсь за тебя в храме.
– Меня зовут Зинон, дедушка.
Старик посветлел лицом и кивнул.
– Я Арморос. Пусть будет твой путь чистым, а дорога – легкой.
В груди разлилось тепло, точно Зинон поглотил очередную молнию, а губы сами собой растянулись в улыбке. Энергично кивнув, он сорвался с места, пытаясь нагнать собственный график, и почему-то теперь бежать стало в разы легче. Будто ветер подхватил его и придал ускорения. Даже демоны, которые снова пошли по пятам, не казались большой проблемой. Скорее досадной помехой, с которой нужно было позже разобраться, когда выдастся возможность. Зинон решил, что уничтожит их на подступах следующего города. Там как раз было неплохое место, которое люди обходили стороной.
Кивнув самому себе, Зинон продолжил путь.
Он проносился мимо деревень, полей, пролесков и ручейков, иногда попадал под дождь, а иногда его испепеляло солнце. Погода менялась стремительно, но предсказуемо. Когда-то это поражало. Зинон с восхищением осознавал, что несется так быстро, что буквально выпрыгивает из одной зоны в другую, чего невозможно было добиться верхом. Если бы он путешествовал на лошади, то никогда бы не ощутил подобного. Лишь молнии позволяли увидеть всю красоту природы и её силу. Могущество. Если бы она обратилась человеком, то непременно стала бы императрицей всех земель, и Зинон без сомнений преклонил бы перед ней колено.
Он восхищался стихией. Уважал её. Оттого любил любое её проявление, даже гнев, который природа периодически обрушивала на землю. И Зинон был не одинок в своих чувствах. Королевская чета с трепетом относилась к дарам мира, поэтому даже изобретая механизмы, старалась не навредить. Магия становилась лучшим помощников в этом.
– Что за звук? – подумал Зинон, прервав размышления.
Странный гул нарастал. Сложно было сравнить его с чем-то, чтобы предположить, что это было, но похожее иногда раздавалось из леса Корсона. Зинон остановился. Тяжело дыша, он оглянулся, рефлекторно поднимая взгляд вверх, в небо, и прищурился. Какие-то странные птицы летели к нему. Огромные, с неподвижными крыльями и гладкими телами, они стремительно приближались, и вдруг земля под ногами брызнула, будто под слоем пыли спрятались взрывные артефакты. Зинон шарахнулся в сторону. Его едва не задело, и лишь молния, напитавшая тело скоростью, позволила избежать ранения.
– Какого?..
Когда пыль рассеялась, обнажились снаряды – небольшие металлические штуки, похожие на наконечники стрел. С помощью каких-то заклинаний птицы стреляли ими, заставляя лететь с невероятной скоростью. Попади такая в Зинона, и она прошибла бы его насквозь! Он вскинул голову, разгоняя остатки энергии по телу и готовясь к бою, и задавил ошеломление и ужас, ворвавшиеся в сознание. Сначала он должен был выжить, а потом тереть глаза и щипать себя за кожу. Не важно, откуда взялись эти твари, но они явно собирались его убить.
Зинон должен был расправиться с ними раньше, чем им бы это удалось, и плевать, что против него вышли железные птицы из сказок.
Глава 3
Кого черта? Какого черта?! Какого черта?!
Зинон перекатился в сторону, едва уклоняясь от залпа, и вскочил на ноги, обращаясь во вспышку. Он заметался между птицами, которые палили в него из всех орудий. Острые, быстрые, точные снаряды летели непрекращающимся потоком, а иногда сыпались бомбы, которые оглушительно разрывались, соприкасаясь с землей. Одна такая повалила дерево, другая – едва не отправила к праотцам. Она рванула слишком близко, и Зинон успел лишь немного отскочить, когда ударная волна врезалась, выбивая дух из тела. Повезло, что он был крепким от рождения и не отключился, но любой другой на его месте уже валялся бы без сознания.
И, скорее всего, без дыхания.
Когда железные птицы налетели, Зинон даже не думал, что ввяжется в такой бой. Разрушительный. Сложный. Изматывающий. Он надеялся, что хватит пары молний, чтобы подрезать им крылья, в худшем случае – обойдется дюжиной атак. Вот только даже одну птицу сбить не удалось. Молния попала в неё, пройдя насквозь, но та лишь пошатнулась, а затем вернулась в строй. Вместе с тремя другими налетчицами она не давала Зинону спуску, и ситуация стремительно ухудшалась. Снова прогремел взрыв, и мир на мгновение погас.
– Что же они такие крепкие?..
Зинон сплюнул кровь, приподнимаясь на трясущихся руках, и выругался, когда железные птицы пошли на новый круг. Он был не в лучшей форме, ведь мчался больше суток с небольшим перерывом на отдых, и как раз перед боем поглотил третью молнию. Энергия угасала, а новую молнию призывать не хотелось, ведь вместе с ней пришли бы боль, судороги и несколько незабываемых часов агонии. Нет. Только не снова. Зинон собирался разобраться с птицами, не прибегая к крайним мерам, и сжал челюсти, вспоминая командира.
– Не забывай, что железная птица боится молний, но не всегда погибает при встрече с ними.
Вопреки прошлым рассуждениям, командир не загадывал головоломки и не пытался преподать урок, спрятав важное знание за метафорой. Вовсе нет. Он говорил настолько прямо, как никогда, но в тот момент Зинон не понял. Сейчас хотелось себе врезать, причем со всей силы. Он потратил несколько молний, чтобы поджарить мозги железным птицам, но не добился результата. С тех пор не удалось провести ни одной удачной атаки.
Пот тек по лицу, заливая глаза и отдаваясь соленым привкусом на губах, пальцы мелко подрагивали, а сердце заполошно билось в груди. Взгляд метался между птицами. Дыхание вырывалось из горла прерывисто и часто, а в желудке разверзлась дыра. Черная и всепоглощающая. Кажется, в неё вот-вот должна была рухнуть душа, а вместе с ней остатки храбрости и самоконтроля. В голову полезли мысли, которым Зинон