— Ага: любой ход в эту «сторону» ухудшает ситуацию.
Даша зябко поежилась и убито вздохнула:
— Дальше можешь не объяснять: да, наших соотечественниц насилуют и убивают, но мы не спасем и тысячную часть, ибо не всесильны, не сможем игнорировать запреты и так далее. А значит, от этой проблемы надо побыстрее абстрагироваться. По примеру врачей, абстрагирующихся от страданий своих пациентов…
Я включил голову и придумал дополнение, позволяющее хоть чуть-чуть унять совесть:
— Ты забыла добавить «…и пользоваться любой возможностью вернуть домой хоть кого-нибудь еще…»
Она обдумала эту мысль и медленно кивнула:
— Ну, да. А эта фраза меняет… многое.
— Угу… — угрюмо поддакнул я, вспомнил один из монологов Цесаревича и придумал, как хоть немного успокоить расклеившуюся подругу: — Даш, война вообще омерзительная штука — она ежедневно вынуждает выбирать между плохим и очень плохим. Но благодаря тому, что мы регулярно решали, кому жить, а кому умирать, Коалиция не смогла захватить и уничтожить все, что нам дорого. И еще: да, число восемьдесят девять «не звучит». Но только в том случае, если не видеть всей картины. А она выглядит достойнее некуда: мы не сидим на месте и не ждем помощи, а делаем все, что в наших силах. К примеру, та же Маша несколько месяцев спасала раненых, а потом перевелась в ИАССН и начала летать в рейды. Причем отнюдь не в прогулочные. Да и на твоем личном счету появились реальные победы над врагами…
— Ты прав… — облегченно выдохнула Темникова, снова потерлась щекой о мое плечо и в стиле Костиной требовательно выгнула спинку…
Глава 5
24 мая 2470 по ЕГК.
…В Вороново сели без четверти два ночи по времени Новомосковска. «Авантюрист», заказанный во время общения с оперативным дежурным по космодрому, прибыл через считанные минуты после того, как мы заглушили движки, поэтому Костян с Настеной, Матвей с Ритой и Миша с Олей в темпе загрузились в него, а чуть погодя к своим «Волнам» прискакали и мы.
Пока летели к Озерам, любовались ночным многоцветьем огней над центром города, «празднующего» конец очередной мирной рабочей недели.
А отдельные личности еще и подумывали, не оторваться ли где-нибудь и им. Но последние ценные указания Переверзева еще не забылись, поэтому в какой-то момент я напомнил их и Синицыну с Базаниным:
— Ребят, нам надо быть в Управлении сегодня в восемь сорок пять утра, то есть, всего через шесть с половиной часов. Причем всей командой. Так что оторвемся в другой раз. Кстати, Костя, можешь ночевать у своих. Но в восемь ноль-ноль должен стоять возле «Авантюриста». Матвей, Миша, Настя — вас я, вероятнее всего, отпущу домой завтра днем. Хотя бы на несколько часов. А остаток этой ночи проведете в квартире Марины. И не забудьте приобрести самое достойное шмотье из того, которое можно найти в Сети.
Записные гуляки немного пострадали. Но без души. А после выгрузки из флаеров дисциплинированно встроились в «походный ордер» и потопали ко входу в лифтовый холл. На сороковой спустились в двух кабинках. Затем Синица поехал дальше, а мы прогулялись по коридору до квартиры Завадской. Ждать, пока хозяйка раскидает гостевые доступы и покажет Верещагиной, Мироновой, Ахматовой, Власьеву и Базанину их временные пристанища, а «ослепительные красотки» заберут из гардеробных нужное шмотье, мне было лениво. Так что я пошел дальше.
Не успел добраться до гостиной, как получил сообщение от Костиной:
«Тор, включите нам с Дашей, пожалуйста, каменку и забудьте о нашем существовании. Напрочь…»
Пока читал, прилетело второе — от Темниковой:
«Мы вас не побеспокоим. Так что забейте на все сомнения и порадуйте друг друга. А то вы уже искрите…»
Я почувствовал, что горю, но, посмотрев на ситуацию еще под парой углов, пришел к выводу, что такая прямота мне нравится гораздо больше, чем камни за пазухой. Поэтому задавил смущение и ответил обеим:
«Каменка включена. Спасибо за понимание и заботу…»
«Забил. Большое спасибо…»
Отправив второе, сменил курс. По дороге в свою ванную успел снять почти всю одежду, так что в душевую кабинку вломился практически сразу и врубил воду в любимом режиме Марины. Только она не оценила — влетев в помещение и обнаружив, что я уже моюсь, торопливо разделась, ворвалась ко мне, сходу уперлась ладонями в противоположную стенку, расставила ножки, прогнулась в пояснице и хрипло потребовала:
— Бери. Безо всяких прелюдий: я и так на грани…
«Улетела» практически сразу. И не захотела останавливаться. А еще как-то умудрилась сорвать с нарезки и меня. Поэтому мы пришли в себя только в начале седьмого. Причем не в ванной, а в моей спальне — на влажном матрасе, с которого куда-то исчезли и подушки, и простыня — мокрыми, дышащими, как загнанные лошади, и основательно перебравшими острых ощущений.
Кстати, способность связно излагать мысли первой вернулась к Каре — в какой-то момент она нашла в себе силы перевернуться на бок, посмотрела на меня мутным взглядом и вымученно улыбнулась:
— Определенно, долгое воздержание не рекомендуется ни тебе, ни мне…
Я изобразил отдаленный намек на согласный кивок, потом почувствовал потребность воздать за полученное удовольствие, качнулся в сторону Марины и дал по тормозам: у нее мгновенно затвердели соски, а в глазах появилась не хорошо знакомая поволока, а… хм… «паника»:
— Я пока не восстановилась, Тор! — запоздало выдохнула она, поняла, что я уже понял, что дотрагиваться до нее рановато, и вздохнула: — Хотя желания — хоть отбавляй…
— Отбавлять не надо — пригодится… — пошутил я, еще раз наткнулся взглядом на окошко с местным временем, сообразил, какая мысль мелькнула на краю сознания, и поделился ею с Завадской:
— До общего подъема — час с небольшим. Засыпать — бессмысленно. Так что…
— … моемся и организовываем себе ранний завтрак… — продолжила она, благо, и слышала, и произносила нечто подобное не один раз. — А то я вот-вот переварю сама себя.
Найти в себе силы для того, чтобы отправиться в ванную, удалось далеко не сразу, поэтому на кухню мы приперлись ближе к семи. И обнаружили, что стол уже накрыт на две персоны, с моей стороны стоит двойная порция блинов со сгущенкой, с Маринкиной — полуторная, а кружки с чаем еще парят!
Я, конечно же, потребовал объяснений у Феникса. И выяснил, что Даша с Машей попросили его сообщить, когда мы пойдем мыться. А после того, как получили эти разведданные, заказали нам завтрак.
— А другие запросы или просьбы, как-либо