— Главное слово — «быстренько», верно? — ехидно спросила Даша, прочла ответ в моих глазах и посерьезнела: — Тор, сегодня — суббота, и в это время в «Эльбрус» и другие рестораны этого же уровня начинает слетаться молодежь, продирающая глаза после отрыва в ночных клубах. Нам ее игнорировать или предельно жестко ставить на место?
— Вам — игнорировать. А «предельно жестко ставить на место» буду я… — твердо сказал я, потом вспомнил один из последних вопросов Цесаревича и добавил: — Девчат, постарайтесь примерить образ «Тор всегда прав, мы — ЕГО ослепительные красотки, а все остальные — пыль у наших ног…»: судя по всему, нам очень скоро придется использовать этот стиль поведения чуть ли не каждый день.
— А что тут примерять-то? — насмешливо фыркнула Завадская, Костина заявила, что все так и есть, а Темникова правильно интерпретировала мой взгляд и криво усмехнулась:
— Практически за каждым потомственным аристократом незримо стоит род. То есть, множество людей с кровными и деловыми связями, опытом, финансовыми возможностями и т. д. А возможности аристократа ограничены. Сотнями писаных и неписаных законов, вековыми традициями и всякого рода договоренностями. Поэтому мы ощущаемся сбоем системы или, если угодно, зазнавшимися одиночками, создающими «нездоровый» прецедент. Мало того, дико бесим. Всех тех, кто не может себе позволить жить так, как хочется. Соответственно, первый же выход в свет превратит нас в идеальные мишени для ревнителей устоев, любителей самоутверждаться за чужой счет и дурной молодежи. Вывод напрашивается сам собой: чем меньше слабины в наших отношениях, тем больше у нас шансов выжить.
— И еще… — подала голос Марина. — Мы варимся в этой каше с детства, точно знаем, что нас ждет, и уже сделали выбор. Поэтому поддержим тебя даже в тех начинаниях, которые будут казаться форменным идиотизмом. В общем, ты задаешь курс, выбираешь цель и атакуешь, а мы следуем за тобой и добиваем…
…Объяснения потомственных аристократок я переваривал практически весь перелет до «Эльбруса». Да, самым краешком сознания, так как совмещать управление нереально буйной машиной и полноценный анализ монологов был не в состоянии. Тем не менее, пришел к выводу, что Даша с Машей вцепились в меня отнюдь не из-за девичьей влюбленности, что в их отношении ко мне достаточно много прагматизма, и что альтернативы будущему в моей команде у них действительно нет. Не будь за плечами лекций дяди Калле, расстроился бы по полной программе. А так, наоборот, обрадовался. И «отпустил» парочку загонов, мешавших жить.
Кстати, пока я наслаждался полетом и размышлял, Темникова нахально узурпировала обязанности моего личного секретаря, позвонила в ресторан и забронировала кабинет, а Марина предложила заскочить на Неглинную, дабы «привести наш внешний вид к идеалу». Описала и этот самый идеал. Поэтому я ушел в коридор перестроения километра за полтора до нужного коридора замедления и повел машины к Императорскому банку. После выхода на кольцевую отправил Цесаревичу сообщение, в котором уведомил о расчетном времени пролета мимо «нужных» камер, получил ответ из одного слова — «Жду…» — и вскоре выполнил просьбу Ромодановского.
А еще минут через сорок убедился в правильности выкладок Завадской: наткнувшись взглядом на наши награды, администратор «Эльбруса» потеряла дар речи, а после того, как более-менее пришла в себя, заговорила с таким пиететом, что мне стало не по себе.
«Одурела. Только от орденов Святого Георгия и Георгиевских Крестов. Боюсь представлять реакцию окружающих на наши полные иконостасы…» — написала Марина после того, как администратор попросила следовать за ней и повела к кабинету через большой зал.
Одурела не только эта особа: большая часть посетителей ресторана, мимо которых мы проходили, обращала внимание на позвякивание или блеск наших наград и либо морщилась, либо насмешливо фыркала. А после того, как узнавала ордена и Кресты, которые полагалось носить даже на гражданской одежде, либо начинала задыхаться от зависти, либо спасала свою психику от моральных травм, включая режим «Не может быть…»
К слову, появись мы в этом заведении вечером, наверняка наткнулись бы и на военных, умеющих ценить и чужие заслуги. Но в это время в ресторане собралась — вернее, отходила от гулянок — молодежь, просидевшая в тылу всю войну, поэтому я не заметил уважения ни в одной паре глаз. Но, как выразился бы Олег Третий, это были еще цветочки. А ягодки — черноволосый крепыш лет двадцати двух с помятым лицом и кругами под глазами — уже вставал с кресла и заступал нам дорогу.
Не знаю, сколько он выпил за ночь или чем именно закинулся, но сходу начал хамить — отодвинул в сторону нашу провожатую, поймал мой взгляд и потребовал, чтобы мы, охамевшие шпаки, немедленно сняли свои висюльки и извинились перед всеми настоящими героями. Не потянись он после этого к моей груди, вероятнее всего, обошелся бы малой кровью. А так «отдал» мне конечность, потерял равновесие от подсечки «стопа в стопу», впоролся лицом в угол стола и отъехал в глубочайший нокаут. Его собутыльник не нашел ничего лучше, чем поудобнее перехватить нож для стейков и качнуться ко мне. А зря — я помог ему оббежать вокруг меня, экспроприировал оружие и вбил в тыльную сторону ладони по середину клинка. Сразу после того, как прижал эту ладонь к столешнице.
Сотрудники СБ «Эльбруса» появились возле нас фантастически быстро. Мало того, узнав меня, уважительно поздоровались, заявили, что я был в своем праве, принесли глубочайшие извинения от имени руководства ресторана и пообещали взять на себя решение всех спорных вопросов с родом виновников конфликта. Я понимал, что юристы «Эльбруса» не лаптем щи хлебают, но счел необходимым упростить им работу и, заодно, заткнуть толпу, собравшуюся вокруг нас. Поэтому развернул служебный идентификатор, дал старшему СБ-шнику вчитаться в мое звание, показал вкладку с наградами, полученными по открытым указам, и холодно оскалился:
— Награды моих напарниц тоже настоящие. И шпаков среди нас нет. Так что мы считаем себя оскорбленными.
СБ-шник, судя по выправке, успевший послужить, понимающе кивнул, на миг расфокусировал взгляд и передал мне чье-то обещание:
— Тор Ульфович, эта проблема уже решается. Так что позвольте Ларисе проводить вас в кабинет — там вас и ваших напарниц никто не побеспокоит, а наш шеф-повар постарается порадовать вас изысканными гастрономическими удовольствиями.
Позволил. Поухаживал за девчатами, радовавшими не только красотой, но и непоколебимым внутренним спокойствием, сел сам, развернул меню и определился с желаниями. Потом откинулся на спинку кресла, подождал, пока дамы закончат шевелить пальчиками в области считывания жестов, и задал Завадской вопрос за засыпку:
— Мариш, а