Обратный путь по ночной степи был испытанием на прочность. Фары разбиты ещё при стычке на Волчьей горе. Ехать в кромешной тьме сложно и очень медленно.
— Придётся подсвечивать, — сказал я.
Над капотом, в полуметре впереди, вспыхнул и завис небольшой яркий шар пламени: базовое заклинание «Искра» перешло в «Светляк». Дорога стала видна на десять метров вперёд.
— Идея, — сказал Илья, и вскоре ещё один «Светляк» от него и три «Искры» от других членов экспедиции вспыхнули впереди, увеличивая освещённую зону.
Я вёл, цепляясь взглядом за контур дороги в интерфейсе и за прыгающие тени в свете этих магических «фар».
Усталость накатила такая, что казалось вот-вот отключусь. Но адреналин и чувство долга держали.
Александр несколько раз предлагал сменить, но я лишь качал головой. Его вождение в темноте, да ещё и по степи, могло нас погубить.
Часы показывали три ночи, когда на горизонте, наконец, вырисовались тёмные контуры каменных стен.
Впереди был форпост.
Глава 12
Ворота распахнулись перед нами ещё до того, как мой внедорожник (вернее, то, что от него осталось) подкатил к стенам форпоста. Чуткие дозорные, должно быть, услышали мощный рёв двигателя и скрежет металла за версту.
Мы вкатили во двор, оставляя за собой глубокую борозду от волочившегося по земле глушителя, выбивающего сноп искр, и, практически не останавливаясь, продолжили движение к порталу.
Интерфейс в углу поля зрения отсчитывал неумолимо ускользающее время.
[Время жизни ингредиента: 01:17:42… 41… 40…]
Семёна мы высадили на ходу, не обращая внимания на протестующие жесты Муму. Гай, видимо, тоже решил, что больше задерживаться в этой адской машине не стоит, и выпрыгнул в надежде чем-нибудь поживиться в столовой казармы.
Не останавливаясь, мы пересекли арку портала и с оглушительным визгом ворвались в ангар, чуть не задавив при этом перепуганного Вениамина.
Я заглушил двигатель. Отсутствие дверей позволило нам просто вывалиться наружу. Ноги подкосились. Прислонившись к горячему капоту, я почувствовал, как мир медленно перестаёт дрожать перед глазами. Усталость навалилась такая, что, казалось, вот-вот упаду без чувств.
Илья уселся на корточки и опустил голову на колени. Александр, бледный как полотно, опёрся о стену, закрыв глаза. Только Пётр оставался на ногах. Он стоял, слегка пошатываясь, и пристально смотрел на меня.
— Все живы? — устало спросил он.
— Живы, — окинув взглядом свой небольшой отряд, подтвердил я, чувствуя странную вибрацию сквозь ткань, там, где покоился свёрток с «корнем спящего грома».
— Надо спешить, — вторя моим мыслям, произнёс Александр.
Дверь главного дома распахнулась, и на крыльцо выскочила Марфа. На её лице застыла смесь ужаса, облегчения и немого вопроса.
— Батюшки… — выдохнула женщина, окидывая взглядом нашу измученную команду. — Да вы все… целы?
— Вроде, — буркнул Илья, не поднимая головы. Он погладил свой живот:
— Нам бы поесть бы чего-нибудь…
— Машина… — начал было Веня, но я резко поднял руку, прерывая его.
— Потом, Веня. Сейчас не до того. Марфа, подай горячую еду Илье и Петру, а мы с Александром пока прокатимся до «Серебряных ветров».
— Но как же?.. — запричитала домработница, всплеснув руками, но я уже не слушал.
Пошатываясь, направился к своей «Ласточке», всё ещё припаркованной возле гаража. На фоне изуродованного внедорожника она казалась музейным экспонатом. Аристократичная, сверкающая чистотой, пахнущая дорогим освежителем, я даже на мгновение заколебался, раздумывая, стоит ли в таком виде садиться за руль.
— Просто скажи, — пробурчал Александр, плюхаясь на пассажирское сиденье, — что у тебя осталась хоть капля сил на маскировку. Потому что вид у нас как у грабителей, угнавших дорогущий автомобиль.
Я положил руки на руль, слушая, как заводится двигатель. Такой приятный урчащий тихий звук показался неприличным после трёхдневного рёва.
— Ничего, мы с тобой поедем напрямик по лесной дороге. После того как я освоил «Земную тропу» на уровне мастера, на любой машине проеду там, где захочу.
Ворота «Серебряных ветров» отворились беззвучно, пропуская «Ласточку» в полумрак уже приобретающего более ухоженный вид сада. На крыльце особняка нас встречал Степан, довольно потирая руки.
— Ну что? Удачно съездили? — спросил он, оглядывая наши помятые и пропыленные фигуры.
Но, судя по глазам старика, его больше всего интересовал не наш вид, а состояние ингредиентов.
— Удачнее, чем выглядим, — ответил я, вылезая из машины.
Тень беспокойства скользнула по лицу слуги, сменяясь удовлетворением.
— Тогда не мешкаем. Алёнка всё подготовила, — он бережно, чуть ли не баюкая, забрал всё, что было добыто непосильным трудом, и засеменил в сторону лаборатории, бросив через плечо:
— А вы, виконт, приведите себя в порядок. Я скоро к вам вернусь.
Мы с Александром устало проводили старика взглядом, наблюдая, как его фигура скрылась за дверью лаборатории. Дальше всё зависело от умений Степана и Алёнкиного дара.
— Может, зайдёшь? — спросил виконт, и по тону было понятно, что вопрос задан из вежливости.
Я покачал головой, делая шаг в сторону «Ласточки».
— Нет, Саша, — махнул другу, открывая водительскую дверь, но потом остановился, внимательно посмотрев ему в глаза, и произнёс:
— Спасибо!
— Это нужно нам обоим, — отмахнулся он, направляясь в сторону дома.
Я сел в «Ласточку». Дорога обратно промелькнула как в тумане. Я ехал на автопилоте, доверившись рефлексам. Мозг начал медленно отключаться, и я лишь силой воли заставлял себя не съезжать в кювет.
Когда я заглушил двигатель, припарковавшись возле своего имения, часы показывали пять утра. Окна дома темнели чёрными провалами, и только из кухни лился тёплый живой свет.
Вошёл внутрь, и меня тут же окутал божественный запах томлёной баранины с чесноком и тмином, свежего хлеба и чего-то сладкого, возможно, печёных яблок. За столом, уставленным пустыми тарелками и глиняными кружками, сидели Илья и Пётр. Их волосы были влажными, а на смену потрёпанной дорожной одежде пришли простые льняные рубахи.
Илья, увидев меня, лениво махнул рукой.
— Успели? — спросил он, но в тоне скорее звучала констатация факта, а не вопрос.
— Обошлось, — я скинул куртку и опустился на свободный стул.
Тело ныло, отдаваясь болью в каждой клетке. Марфа, молча кивнув, тут же поставила передо мной миску дымящегося супа и положила ломоть хлеба.
— Как вы?
— Живы, — отозвался Пётр, отпивая из кружки что-то тёмное и ароматное.
Похоже, это травяной отвар. Взгляд Юсупова был ясным, но глубокие тени под глазами выдавали полное истощение магических сил.
Я кивнул, чувствуя, как горячая пища понемногу возвращает меня к жизни. Ел я молча, не в силах говорить.
Когда моя тарелка опустела, Пётр вдруг произнёс:
— Дима, я уже позвонил на вокзал и заказал нам с Ильёй билеты. Поезд… — он замялся,