Они что-то оживлённо обсуждали, старший князь что-то резко говорил младшему, тыча пальцем в сторону дома. Евгений остановился, опустив голову, его единственная рука была сжата в кулак. Потом, не выдержав, он что-то рявкнул в ответ, развернулся и пошёл обратно. Старший Титов махнул рукой в бессильной злости и, взяв второго сына под локоть, вошёл в особняк, сопровождаемый камердинером.
А Евгений прошёл по тротуару с десяток метров, а потом остановился прямо напротив нас, на противоположной стороне улицы.
Он стоял, повернувшись спиной к сияющим окнам особняка, и смотрел в ночную тьму. Его взгляд блуждал по тёмным силуэтам домов, пустынному перекрёстку… и вдруг остановился на нашем фургоне.
Я заметил, как Саня рядом напрягся, сжимая виски от боли.
Окороков замер, перестав дышать.
Евгений Титов не двигался. Парень просто стоял и смотрел. Его лицо было скрыто тенью, но я видел, как его плечи расправились, а левая рука медленно полезла в карман пиджака.
Секунду-другую ничего не происходило, а потом Титов уверенно сделал шаг.
Не к планёру.
Не к дому.
Он решительно начал переходить улицу. Прямиком к нам. Парень не смотрел по сторонам, его взгляд был прикован к фургону.
Титов шёл твёрдой мерной походкой человека, который знает, чего хочет. Культя правой руки неестественно дёргалась в такт шагам. Он точно знал, что в цветочном фургоне был я.
Глава 21
Или не знал?
Евгений остановился, вытащив что-то из кармана пиджака. Ещё минуту он стоял без движения, вглядываясь в клочок бумаги. Александр тем временем вдруг схватил меня за руку, и в голове зазвучал голос Титова.
«Это какой-то бред! Чья-то глупая шутка!» — возмущался про себя Евгений, однако сделал ещё пару шагов в сторону фургона.
Титов оглянулся по сторонам. Достал карманные часы на золотой цепочке.
«Полночь, — услышал я мысли Жени, — меня точно сочтут за психа!»
Я уж подумал, что княжич сейчас развернётся и пойдет прочь, однако он вздохнул и сделал шаг в сторону цветочного магазина «Цветы от Эйлерса».
— Что он делает? — спросил Окороков, изумлённо поглядывая на нас.
Мы с Сашей молчали, не понимая действий княжича.
Евгений Титов постучал в дверь с табличкой «Закрыто» и принялся ждать.
— Саня, — обратился я к другу, — покажи ещё раз его мысли.
Аверин вновь дотронулся до моей руки, закрывая глаза. По выражению лица было понятно, что данное действие даётся виконту с трудом.
Мысли Титова были путаными, он явно чего-то опасался.
'И всё-таки это бред, — думал Евгений, ожидая, когда владелец магазина откроет дверь. — Тем не менее в записке сказано предельно ясно…
«…Если хочешь спасти свою жизнь и жизнь матери, тебе нужно купить тридцать три пиона сегодня в полночь в магазине „Цветы от Эйлерса“…»
Но это несуразица какая-то!
Кто покупает пионы в сентябре в двенадцать часов ночи, когда всего в ста метрах решается вопрос о жизни Императора?
Сегодня последний слёт перед началом ритуала. В течение следующих трёх дней луна напитает силой статую, и она активирует пентаграмму на полную мощность.
Через три дня Императора не станет, а я стою здесь, как дурак, и собираюсь покупать цветы'.
— У нас есть ещё три дня, — шёпотом произнёс я, поглядывая на присутствующих.
Окороков, не слышавший мысли княжича, недоумённо уставился на меня.
— Видимо, для активации статуи им требуется напитать её лунным светом в течение трёх дней, и только потом проведут ритуал, — пояснил я дознавателю.
Тот кивнул, вернувшись к наблюдению за особняком.
— Записка и правда очень странная, — прошептал мне на ухо Саня. — Как покупка пионов может спасти жизнь его матери? Да и вообще, при чём тут Евгений? Ведь понятно же, что он просто пешка в большой игре отца.
— А, может, дело не в пионах, а в заманивании Титова поближе к фургону, чтобы ты мог расслышать его мысли? — обратился я к виконту, глядя, как у друга округляются глаза.
— Значит, кто-то знает, что мы следим за особняком? — спросил Аверин, и в его голосе послышались панические нотки.
— Угу, — подтвердил я, — и этот кто-то явно хочет, чтобы мы знали, о чём думает Титов-младший.
Саша задумался, а я ещё раз поблагодарил Анну за находчивость. Не зря Император держит такого специалиста возле себя. В голове вертелась ещё одна мысль. Вдруг Распутин тоже обладает даром предвидения? Тогда его осведомлённость о том, что я приду в больницу, и его слова о «горящем фитиле» приобретали новый смысл. Он ещё один доверенный человек в многоходовке, где я сам не всегда понимаю, чью партию играю. Размышления прервал резкий звук за окном.
Евгений продолжал стучать в закрытую дверь, и его терпенье постепенно подходило к концу.
— Открывайте! — кричал он, колотя кулаком по дубовому полотну. — Я знаю, что вы там! Полночь уже давно! — ударил пару раз ногой.
Вдруг стук прекратился. Евгений замер. И тут мы услышали едва уловимый шорох. В замке что-то щёлкнуло, и дверь приоткрылась ровно настолько, чтобы показалась узкая полоска света.
— Мы давно закрыты! — возмущённо пискнул продавец цветов.
— Мне нужны пионы! — требовательно произнёс Евгений. — Тридцать три штуки! Срочно!
— Вы нормальный? Какие пионы? Сейчас сентябрь! Уходите, иначе я вызову полицию! — не уступал владелец магазина.
— Вы не понимаете! — чуть не плача, взмолился княжич. — Это вопрос жизни и смерти!
А ведь и правда, при чём тут пионы?
Зная Анну, я понимал, что каждое слово девушки заставляло колесо событий крутиться в определённую сторону.
Пионы?
Мозг лихорадочно заработал. Моя сестра очень любила эти цветы. Просто обожала. Она всегда жаловалась, что никто не может подарить ей пионы в день рождения, так как сезон заканчивался гораздо раньше.
Мысли снова вернулись к воспоминаниям о больнице. Помню, что перед смертью Насти как раз купил тридцать три пиона.
— Не говорите ерунды. Вы не найдёте пионов в это время года, — продолжал спорить с Титовым продавец цветов.
Воспоминания о больнице больно кольнули где-то в груди, но перед глазами всплыл новый образ. Распутин и его проницательный взгляд. Окороков с ножом в спине. Руна, которую мой мозг переименовал из общепринятого названия в водяную руну «Малого исцеления».
Видимо, интерфейс решил таким образом записать в базу данных новую руническую последовательность, чтобы я быстрее запомнил её свойства.
— А это ещё что? — достал из-под сиденья коробку с красными луковицами.
— А-а-а, это, — сказал дознаватель, разглядывая содержимое. — Эти коробки нужно отвезти на склад. Владелец лавки предупреждал,