Луковицы пионов. Тридцать три штуки.
— Вы не можете со мной так поступить! Я требую пионы! Плачу золотом, сколько скажете, — не унимался всё это время княжич.
По всему было видно, что нервы продавца уже на пределе, и очень скоро он пойдёт вызывать полицию, а лишнее внимание нам ни к чему.
Я сосредоточился на рунной последовательности. Единственная руна воды, что была мне известна, это «Купол невидимости», выученный у Юсупова ещё на соревнованиях.
Но сейчас я использовал совсем другую, ещё не выученную руну. Она вытягивала из меня магическую энергию словно губка.
— Кристаллы, — хрипло произнёс я, указывая на дорожную сумку.
Саня сразу понял, что от него требуется, и быстро сунул мне в руку самый крупный алмаз, наполненный магической энергией.
Теплота в груди разрослась, и мой магический резервуар быстро восполнил запасы, но они тут же начали таять, исчезая в уже набухших луковицах.
— Это что? — уставился на меня Николаевич. — Магия воды?
Виконт кивнул, не сводя с меня глаз.
— Вот, — дознаватель протянул почти полную бутылку, — вытягивание молекул воды из воздуха требует большой концентрации. Это должно помочь.
Он оказался прав. Как только Саша вылил воду на луковицы, меня словно подменили. Магия медленно полилась тонкой струйкой. Даже дышать как будто стало легче.
Я воочию увидел, как капилляры растения напитываются живительной влагой. Из багровых оболочек с шелестом проклюнулись тугие бледно-розовые ростки. Они тянулись вверх с пугающей скоростью, будто время для них ускорилось в десятки раз. За считанные секунды стебли окрепли, покрылись листьями, и на их макушках набухли, а затем лопнули бутоны, раскрываясь в пышные бархатистые цветы насыщенного малинового оттенка.
В тесном пространстве фургона повис густой, дурманящий аромат весны.
Магия воды не была похожа ни на землю, ни на воздух. Ей не требовалось отдавать чёткие команды, как земле, и не требовались уговоры, как воздуху. Вода сама стремилась выполнить твоё желание. Это была магия потока, магия терпения и податливой силы. И сейчас, чувствуя, как последние капли энергии уходят из кристалла, осознал главное: я уловил душу стихии.
Её стремление к жизни, к постоянному движению, не замирая ни на секунду.
Фраза «Движение — это жизнь» в полной мере передавала суть стихии воды.
— Ничего себе! — услышал я удивлённый возглас соратников. — Тридцать три пиона!
Значит, пионы оказались тем самым ключом, что позволил мне уловить суть ещё одной стихии. Возможно, при встрече за такое… я Анну отблагодарю…
В это время возле магазина уже начиналась настоящая драма.
— Нужно заканчивать этот цирк, — произнёс я, поглядывая на улицу.
— Я пойду, — выхватывая коробку из моих рук, вызвался Окороков.
Не успел я возразить, как дознаватель повернул на мизинце перстень и превратился в пухленькую, но очень симпатичную девушку лет двадцати пяти.
Дверь фургона плавно раскрылась, и толстушка выпорхнула на тротуар, грациозно подхватив пионы, будто это была не тяжеленная коробка с цветами, а лёгкий поднос.
— Простите, господин, — произнесла она сладким голоском, — я сегодня так устала, что уснула, дожидаясь вас! Вот ваш заказ!
Глаза владельца лавки округлились, рассматривая пышные формы молодой девушки, вылезшей из его фургона с коробкой необычных цветов. Но девушка не дала ему опомниться. Она ловко сунула Евгению товар, от чего тот согнулся под тяжестью.
— Один золотой за штуку, — невинно улыбнулась она княжичу, подставляя ладонь.
Титов наконец опомнился, поставил злосчастную коробку на тротуар и начал шарить по карманам.
— Вот, — набрав нужную сумму, Евгений высыпал горсть монет в руку девушке. — Скажите, а что вы делаете сегодня вечером? — неожиданно для Окорокова спросил княжич.
Толстушка замерла на мгновение, её сладкая улыбка ничуть не дрогнула, но глаза сузились на долю секунды, оценивая ситуацию. Она ловко пересыпала монеты в маленький бархатный мешочек, привязанный к поясу.
— О, вообще-то уже ночь, и я занята, милый, — пропела она, делая шаг назад, но Женя, к удивлению, шагнул вперёд, перекрывая путь к отступлению.
Лицо княжича, ещё недавно полное растерянности, теперь выражало отчаянную решимость.
— Нет, нет, — залепетал он, — вы моя спасительница, и если я вас вот так отпущу, то буду сожалеть всю свою жизнь.
Брови Окорокова в теле девушки игриво поползли вверх, а на губах расцвела удивлённо-сочувствующая улыбка. Продавщица шутливо положила пухлую ручку парню на грудь.
— Ой, милый! Какие страсти вы рассказываете! — она звонко рассмеялась, и смех был таким искренним и беззаботным, что несколько прохожих обернулись с улыбками. — Вы, наверное, слишком много читали романтических книжек. Мне платят за то, чтобы я не задавала вопросов и вовремя доставляла заказы эксцентричным господам. А вы, я вижу, человек эксцентричный!
Окороков в теле девушки ловко выскользнул из-под руки Титова, сделав изящный пируэт, и поднял указательный палец, словно вспомнив что-то важное.
— Знаете что? Вам бы чайку с ромашкой, хорошенько выспаться и поменьше заказывать цветов. А то ведь и правда сочтут за психа!
С этими словами пухляшка бросила полный наигранного сожаления взгляд, развернулась и засеменила прочь. Пышные формы покачивались в такт шагам, пока она не скрылась за рулём фургона, оставив Евгения на тротуаре с коробкой пионов и чувством полнейшей абсурдности происходящего.
— Валим, — скомандовал дознаватель, снимая кольцо с руки.
Мы с Александром дружно прыснули, увидев, как его мужественные черты вновь проступили сквозь тающую дымку маскировки. Машина рывком тронулась с места, и через секунду мы уже мчались по ночной улице, оставляя позади одинокую фигуру княжича с коробкой цветов, который смотрел нам вслед с растерянным выражением.
— Алексей Николаевич, — сказал я, с трудом сдерживая новый приступ смеха, — я, конечно, многого от вас ожидал, но чтобы такое…
— Стандартная оперативная работа, барон, — флегматично ответил Окороков, ловко заходя в поворот. — Он теперь будет три дня вспоминать эту «девушку из доставки» и чесать затылок, вместо того чтобы думать о нас.
— Он ещё и деньги ей заплатил, — не выдержал Саня, и мы снова рассмеялись.
— Итак, у нас есть два дня на подготовку, — заключил я, подводя итог. — Два дня, чтобы придумать, как вломиться в особняк Голицыных в разгар ритуала, не угробив при этом Императора и не дав себя прихлопнуть как мух. И использование княжича — не самая плохая идея.
— Ты предлагаешь использовать Титова-младшего как наживку? — спросил Саня.
— Не как наживку. Как… союзника поневоле, — поправил я. — У него один шанс спасти мать и себя: помочь нам сорвать ритуал отца. Надо только найти способ использовать Евгения так, чтобы его не заподозрили. И дать ему надёжную инструкцию.
Окороков кивнул, уже остыв после пережитого.
Мы накидали примерный план действий, условившись встретиться к вечеру третьего