После нападения на Окорокова я подозревал, что телефонные линии прослушиваются. Как именно, я не знал, но наверняка есть магические способы.
Вернувшись в свой особняк в Архангельске, несмотря на то, что на улице уже была кромешная ночь, я спустился к морю, вдыхая солёный воздух. Белые ночи подошли к концу, и теперь день стремительно сокращался.
Вызвав интерфейс, я ещё раз осмотрел две ветви, полностью изученные мной. Магия земли и магия воздуха сверкали яркими символами, как две прочные, завершённые ветви на древе знаний.
Земля:
Воздух:
А вот третья, магия воды, была лишь тонким, едва проклюнувшимся ростком с двумя изученными рунами: «Купол невидимости» и «Живительная влага» или, как её назвал интерфейс, «Малое исцеление». Но я чувствовал её потенциал. Всепроникающую силу, которая только что заставила цвести невозможное.
Протянул руку к тёмной воде залива, сосредоточившись на её движении, на шуме прибоя, на миллиардах молекул.
«Покажи мне свою суть», — мысленно произнёс я.
В ответ не последовало взрыва или фонтана. Лишь тонкая струйка плавно поднялась из волны, обвила мою руку прохладным живым браслетом и замерла, сверкая в лунном свете. В ней не было покорности земли или строптивости воздуха. В ней было понимание. И готовность течь туда, куда я направлю, но своим путём.
Интерфейс мигнул:
[Выучена новая руна заклинания «Течение». Уровень: новичок]
Это немного. Но это начало. А через два дня мне предстоит не просто поднять струйку. Мне надо научиться управлять целым океаном, чтобы потушить пламя заговора.
* * *
Когда солнце окрасило небо в персиковые оттенки, я наконец разжал онемевшие пальцы и отпустил связь с водой. Обессиленный, я упал на землю.
Лежал на прохладной траве, слушая, как стихает прибой, и чувствовал, как моё сердцебиение постепенно замедляется, подстраиваясь под мерный ритм моря, как будто сбросил тяжёлый панцирь логики и позволил чему-то древнему и стихийному течь сквозь меня.
Закрыл глаза. Почувствовал утреннюю росу под пальцами, влагу в подземных ключах под холмом, даже лёгкий туман над рекой где-то далеко, за лесом. Я стал частью водной магии.
И всё же она смогла меня удивить. Базовых рун было всего три. «Течение» — управление, «Туман» — испарение и «Иней» — охлаждение. Остальные рунические последовательности оказались лишь совокупностью трех базовых рун в разном порядке.
«Ледяной щит» — рунная последовательность, используемая для создания ледяного барьера, включала в себя «Течение» — как направляющую и «Иней» — как охлаждающую.
«Пелена тумана» — иллюзия и маскировка, используемая для скрытого сбора или разведки, была совокупностью «Течения» и «Тумана» — как нагревающей.
Всё оказалось слишком просто, не требовалось дополнительных навыков, достаточно лишь правильно скомбинировать базовые элементы и направить достаточное количество энергии. Эта элегантная простота была гениальна, а использование интерфейса ускоряло процесс. Вода не плодила сущности, она была едина, и всё её многообразие рождалось из вариаций трёх фундаментальных состояний: потока, тепла и холода.
Вода:
Два дня подготовки пролетели на одном дыхании. Мы ещё пару раз встречались с Окороковым в доме Петра Юсупова. Дознаватель, используя свои навыки с розыскной работы, раздобыл карту поместья Голицыных.
Она оказалась настоящей картографической драгоценностью, вероятно, похищенной из архивов самого рода или скопированная с планов реставрации. На ней были обозначены не только основные постройки, но и служебные ходы, водостоки, даже толщина стен в ключевых местах.
— Видите этот зимний сад? — Окороков указал на пристройку с южной стороны особняка. — По документам там ремонтировали систему орошения три года назад. По словам одного старого садовника, которого я… — он многозначительно хмыкнул, улыбнувшись, — уговорил выпить со мной бутылочку, во время работ обнаружили замурованную дверь. Она вела в старые винные погреба, которые, в свою очередь…
— … соединяются с основным подвалом, — закончил я, прослеживая воображаемую линию по карте. — А оттуда — по лестнице для прислуги — прямо в бальный зал.
— Именно, — кивнул дознаватель. — По словам Евгения Титова, что оказался словоохотливым под чарами несравненной доставщицы, ритуал будет проводиться как раз в этом помещении. Прямо под статуей. Но есть нюанс. Дверь замурована не просто кирпичом. По словам садовника, каменщики жаловались на странный металл в кладке. Он не поддавался резке. Магическая защита.
— Если бы не зелье «откровения» Степана, то чары твоей толстушки не сработали бы, — буркнул Александр, сидевший рядом. — Значит, нам нужен ключ, — задумчиво продолжил он, разглядывая карту. — Или способ обойти защиту, не вызывая шума.
— Или, — я посмотрел на Окорокова, — нам нужно, чтобы эту дверь открыли изнутри. У тебя уже есть варианты?
— Есть, — ответил он без колебаний. — Младший дворецкий, отвечающий за погреба. Мужчина лет пятидесяти, педантичный, одинокий, каждый вечер в одно и то же время проверяет температуру в винном хранилище. У него есть привычка оставлять ключи на крючке у выхода в сад, пока делает обход. На пять-семь минут.
— Достаточно, — подтвердил Илья Муром, примчавшись к концу обсуждения. — Мне хватит и трёх минут, чтобы сделать слепок. И ещё двух, чтобы сделать копию.
— Отлично, — обрадовался Окороков. — Я уже изучил его маршрут и манеры. Главное попасть внутрь до начала ритуала. К полуночи я буду в подвале, под статуей.
Мы ещё два часа уточняли детали, прорабатывали варианты отступления, сигналы сбоя. Пётр Юсупов молча слушал, изредка задавая уточняющие вопросы по структуре здания. Его знание родовых особняков очень нам помогало.
— Мне тут что делать, кроме как ждать? — буркнул Муром, когда план был окончательно утверждён.
— Тебе, Илюх, самая важная часть, — я посмотрел ему в глаза. — Ты — наша страховка. Если всё пойдёт к чертям, если нас обнаружат раньше времени или ритуал запустят внезапно, тебе нужно будет создать такой шум снаружи, чтобы у всего района звенело в ушах. Пожар, обрушение, что угодно. Чтобы они побежали не к статуе, а к воротам.
Лицо богатыря озарила хищная улыбка.
— Вот это дело. Шум я устрою. Такой, что их предки в склепах проснутся.
Перед самым отъездом я на минуту остался наедине с Петром.
— Уверен, что не хочешь держаться в стороне? — спросил я. — Твой род будет под ударом, если поймут, что ты причастен…
— Мой род выживал и в более трагических ситуациях, — спокойно ответил Юсупов. — А бросать друзей в такой момент — не в наших традициях. К тому же, — он кивнул в сторону окна, за которым