Танец закончился. Музыка смолкла. Я не отпустил руку Анны.
Интерфейс мигнул дважды:
[Купол тишины снят]
[Действие сыворотки правды закончится через 3, 2, 1…0 секунд].
Так вот, значит, для чего Саня принёс мне два бокала. Он добавил в вино одно из фирменных зелий Авериных.
— Ты сказала: «Помни, ты не пешка», — прошептал я. — Но ты превратила мою жизнь, мою боль в ход своей партии. Это хуже любого предательства.
В её глазах на секунду мелькнул испуг от признания, сказанного ранее, а затем искреннее удивление.
Она не просчитала меня и моего друга, организовавшего этот откровенный разговор.
Затем удивление в глазах сменилось холодным, стальным блеском.
— Дмитрий, это и есть реальность. Вероятности. Ты выиграл. Прими свой выигрыш. Ты будущий Император.
Она попыталась сказать что-то ещё, вероятно, пустить в ход дар, ментальное внушение.
Почувствовал давление в висках, лёгкую тошноту. Но я уже проходил через это, меня невозможно ментально взломать.
Посмотрел на неё, на это воплощение холодного расчёта, сломавшее столько судеб ради абстрактной «вероятностной оптимальности».
— Прощаю тебя и отпускаю, — сказал я, глядя прямо девушке в глаза.
— Что? — переспросила Анна. Удивление застыло на её лице.
А я, движимый не политикой, не стратегией, а глубочайшим личным отвращением, совершил единственное по-настоящему правильное действие.
Я не стал хвататься за клинок. Это было бы грубо, заметно, политически. Вместо этого я, почти не двигаясь, сконцентрировался. Магия воздуха. Тончайшая смертоносная игла из сжатого до предела атмосферного давления. Неуловимое движение пальцев, микровзмах, который мог заметить только сильнейший маг воздуха.
Направил в неё.
Точечный хирургический скачок давления внутри идеального тела Трубецкой. В самом центре, где билась жизнь.
Её глаза расширились.
Удивление, шок и… странное, почти одобрительное понимание.
Анна не закричала. Просто беззвучно выдохнула, её хватка на моей руке ослабла, и девушка начала оседать как невероятно изящный, но подкошенный цветок. На её лице так и застыла маска, на которой читалось лишь: «Вот это… непредсказуемый ход…»
Я поймал девушку, не давая упасть, делал вид, что поддерживаю. Вокруг ещё никто не понял.
Ледяной душ прокатился по мне.
Я сломал правила её игры.
Отомстил за себя, за мать, за всех, кем они играли, как переменными. Это был чудовищный поступок, но он был мой.
Поднялись крики, когда я аккуратно уложил Анну на паркет. Кто-то из женщин вскрикнул. Ко мне рванули гвардейцы.
Я видел, как Император, с лицом, полным ужаса, бросился следом.
Юсупов замер с бокалом в руке.
Аверин осел на стул, едва улыбаясь.
Но мир уже начинал плыть.
Золото на стенах Кремля померкло, затем стало тускнеть и расплываться, как дешёвая краска. Лица кричащих аристократов начали двоиться, накладываться друг на друга, превращаясь в цифровой шум. В ушах зазвенело. Перед глазами, поверх рушащейся картины бала, поплыли зелёные строчки, знакомые до боли, но виденные лишь в моих самых первых, растерянных видениях в парке:
[СИМУЛЯЦИЯ «ДИНАСТИЯ». ЭМОЦИОНАЛЬНЫЙ ОТКЛИК ДОСТИГ ПИКА. КАТАРСИС-ТЕСТ ПРОЙДЕН. ЗАВЕРШЕНИЕ СЕАНСА… ]
Эпилог
[СИМУЛЯЦИЯ «ДИНАСТИЯ». ЭМОЦИОНАЛЬНЫЙ ОТКЛИК ДОСТИГ ПИКА. КАТАРСИС-ТЕСТ ПРОЙДЕН. ЗАВЕРШЕНИЕ СЕАНСА… ]
Ослепительная давящая белизна.
Оглушающая тишина, сменившаяся через мгновение равномерным низким гудением систем охлаждения.
Физические ощущения: я сидел, тяжесть на лице. Дёрнул рукой, пытаясь протереть глаза, и пальцы наткнулись на гладкий пластик устройства. Сорвал его.
Окружение было до боли знакомым и абсолютно чужим одновременно.
Это был не Кремль.
Демонстрационный зал.
Стены с огромными экранами, на которых прыгали и замирали графики мозговой активности и пульса.
Вокруг люди. Возбуждённые, уставшие, в обычных футболках и джинсах. Они смотрели на меня.
К моему креслу подошёл высокий мужчина в очках, с бородкой и усталым, но сияющим лицом. Саша.
— Чёрт, Дима… — он хлопнул меня по плечу. — Ты там был настоящим. Смотри на эти графики! Чистый, беспримесный катарсис! Мы сделали это!
Это был Александр Аверин. Ведущий психолог проекта. Специалист по нейроинтерфейсам и эмоциональному дизайну. Его «ментальная магия» была тонкой настройкой эмоциональных реакций мира.
— Жилет-то классный выдал, а? — пробасил сбоку здоровяк с планшетом в руках. Илья, главный художник и дизайнер. — Сам придумал! Иногда кажется, что я родился не в своё время.
Пётр Юсупов, геймдизайнер и нарративный директор, стоял у центрального пульта, изучая данные. Он довольно кивнул мне.
— Сценарий сошёлся. Даже твой… нерасчётливый финальный акт был в пределах прогнозируемого спектра поведенческих реакций при раскрытии информации о манипуляции. Поздравляю. Ты прошёл бета-тест.
На втором плане я увидел Алексея Окорокова, сценариста квестов и второстепенных сюжетов. Рядом с ним — технического гения Самарского, создавшего прототип нейроинтерфейса.
Матрёну Владиславовну — историка-консультанта по имперской России, а рядом — её внучку, студентку-практикантку Алёнку.
У меня перехватило дыхание.
Память возвращалась обрывками, накладываясь на «воспоминания» из игры.
Я — Дмитрий. Главный тестировщик и соавтор проекта. Самая продвинутая VR-игра в мире. Полное нейропогружение. «Династия». Империя, магия, интриги — всё было построено для одного: достичь у игрока состояния настоящего катарсиса через, казалось бы, реальные страдания, потери и триумф.
Посмотрел на электронные часы на дисплее одного из мониторов. Прошло девять часов с начала теста, а там, в игре, я прожил почти год. Моя ярость, боль, любовь, отчаяние — всё было настоящим для мозга. И я… я только что «убил»…
Обернулся.
Ко мне уже шла Анна с двумя стаканчиками кофе.
Аня.
Анюта.
Программист-математик, разрабатывавшая ядро игры, — алгоритмы вероятностного моделирования сюжета, «дар ведуньи».
На девушке были простые джинсы и свитер. Волосы собраны в небрежный хвост. Она устало улыбалась.
— Привет, герой, — сказала Анюта, протягивая мне один стаканчик. — Добро пожаловать назад. Игра окончена.
Перехватил кофе и поставил на ближайший стол, чтобы крепко обнять её. Руки дрожали. Я посмотрел на график своей мозговой активности на главном экране. Огромный острый пик в момент убийства Анны Сергеевны Трубецкой в виртуальном Кремле.
Я крепче прижал реальную Анюту и взглянул на неё. На её добрые, умные глаза.
— Эту игру можно пройти, — сказал я, и голос прозвучал как чужой. — Но можно ли из неё… по-настоящему выйти?
Она помолчала, глядя на график, затем на меня. В улыбке появилась знакомая до жути таинственность, как у героини в игре.
— Это и есть главный вопрос, Дима. А что, по-твоему, есть настоящее?
И тут перед глазами всплыло сообщение от интерфейса:
[The end].
Трилогия «Системный Барон» завершена.
Спасибо, что шли к этому финалу вместе с нами! Вы — лучшие!
Для тех, кто хочет продолжать следить за нашим творчеством, рекомендуем подписаться на авторов.
Мы также будем очень признательны, если вы поддержите цикл:
оставите отзыв к финальной книге: