Глава 4
Грузовик Степана нёсся по ночной дороге от города к имению. В кузове, на пустых деревянных ящиках, расположилась наша разношёрстная компания. На восточной стороне небо уже начало светлеть, готовясь к восходу.
Тишину нарушал только рёв мотора и завывание ветра в щелях брезента. Все молчали, переваривая прошедший день. Я сидел, прислонившись к борту. Усталость была приятной: мы с друзьями и стражниками из Сердцегорска сделали дело. Закрыли разрыв. Потерь не было, лишь пара лёгких ранений у наёмников, да и тех при желании можно было избежать.
Автомобиль съехал на подъездную дорогу, замедляясь. В кузове наконец можно было расслышать друг друга. Заговорил Аверин:
— Стража сообщила детали. Прорыв локализован, но магический фон ещё высокий. Железнодорожное движение восстановят не раньше чем через двое суток.
— Значит, мы с Илюхой застряли тут? — спросил Пётр. Он сидел прямо, держа трость между колен. В его голосе не было раздражения, лишь констатация.
— Увы, да. Пока магическое возмущение ещё есть, опасно ездить на поездах, их целиком может засосать межмирье. Безвозвратно, — ответил Аверин.
— Ничего страшного! — прогремел Илья, хлопнув себя по колену. — Значит, погостим у Димы ещё пару дней! А там, глядишь, и на настоящую охоту выберемся, а не на эту… суету городскую.
Он презрительно фыркнул. Для этого богатыря отражение полчищ краебегов было чем-то вроде разминки.
Я поймал на себе взгляд Александра. Виконт едва заметно кивнул. Словно напоминая, что гости при желании уедут, а вот нам тут сидеть ещё месяц минимум. Повторные выбросы могли случиться в любой момент, и УИБ не выпустит местную знать за пределы области, пока не будет уверено в стабильности. Таковы правила игры в «феодалов». Вступил в права патриарха рода — будь добр, отрабатывай.
Грузовик притормозил, я выглянул на улицу, отодвинув край брезента. В свете фар были различимы ворота «Золотых ключей». Что-то дрогнуло внутри. Неловкое тёплое чувство. Впереди дом. Чёрт, я уже начал так думать.
— Днём все ко мне на обед, — сказал Александр, когда Степан заглушил мотор у крыльца усадьбы. — Хватит тебе одному всех кормить, Дмитрий. У моих поваров тоже руки помнят. Обсудим планы, раз уж все здесь надолго.
— У тебя есть повара? — удивился я.
— И слуги тоже есть, как только я вернулся, они сразу попросились назад. А я что, мне хорошие и надёжные люди нужны.
— А мясо будет? — спросил богатырь. — Жирное, с дымком!
— Постараюсь угодить, — сухо ответил Аверин, едва улыбаясь.
Чувствую, завтра Илюшу ждёт сюрприз из местного рыбного рациона, но Муром, видно, не заметил подкол, довольно кивнул и дружески похлопал Александра по плечу.
— Я не против, — подтвердил Пётр, его взгляд скользнул по тёмным окнам особняка, затем по безупречно работающим воротам, которые сами закрылись за нами.
Вошли в дом, где Марфа уже зажгла свет. Я передал Юсупова и Мурома ей, а сам ушёл через портал в форпост провожать доблестных стражников и пса Гая.
Проснулся только к полудню и почти сразу вместе с друзьями отправился в гости к Аверину. Его имение «Каменные россыпи» встретило нас несколько запущенной красотой, но было заметно, что садовник уже начал приводить территорию в порядок.
Главный дом — каменный, в два этажа, с остроконечными крышами. В этот ещё по-летнему тёплый сентябрьский день окна в имении были открыты настежь.
Войдя в столовую, я первым делом вдохнул не запах жареного мяса, о котором всю дорогу мечтал Илья, а аромат рыбных блюд.
Длинный дубовый стол ломился, но не от окороков. Центральное место занимала огромная миска с ухой, в которой покоились целые куски лосося, сига и налима. Рядом дымилась сковорода-гигант с румяными стейками из сёмги, политыми растопленным маслом с чесноком. На блюдах горками лежали золотистые пироги-расстегаи, из которых при малейшем надрезе вытекал ароматный рыбный сок. В деревянных плошках красовались закуски: малосольная сельдь с луком, розоватый хариус холодного копчения, янтарная мойва в пряном посоле и целая гора хрустящей солоноватой корюшки, похожей на серебристые чипсы, ещё блюда из трески, наваги, пикши. А в стороне, как драгоценный трофей, стояла огромная хрустальная ваза, доверху наполненная зернистой семужьей икоркой — крупной, переливающейся на свету всеми оттенками тёмно-красного.
Илья, войдя следом, обвёл стол взглядом охотника, но его лицо постепенно начало менять выражение с предвкушающего на озадаченное, а затем и на обиженное.
— Саня… — протянул он, с надеждой вглядываясь в расстегаи. — А где… ну, мясо? Свининка, говядинка, баранинка, зайчатинка, ну хоть что-нибудь?
Александр сделал изящный жест рукой, представляя пиршество.
— Дорогой Илья, ты в Архангельске. У моря. Садись, не капризничай. Это тебе не столичные фрикасе.
— Да я рыбу уважаю! — возмутился богатырь, плюхаясь на стул, который жалобно заскрипел. — Но на закуску! А для силы, для сущности… нужно мясо! С кровью!
— Силу море даёт, — невозмутимо парировал Аверин и кивнул слуге. — Василий, прошу, угости господина Мурома тем, что мы для него припасли.
Василий с торжественным видом подошёл к Илье и поставил перед ним небольшую чугунную сковороду. В ней, ещё шипя и потрескивая, лежал стейк, но не мясной. Это был толстенный кусок белой слоистой жирной рыбы. От блюда волнами исходил невероятно насыщенный аромат.
— Палтус, житель глубин, — с придыханием произнёс Аверин. — Жира в нём, прости господи, больше, чем в самой упитанной свинье. Питается всем подряд, оттого и сила в нём особая. Кушай на здоровье!
Илья скептически посмотрел на стейк, потом на Александра, который с едва уловимой улыбкой наблюдал за ним.
Богатырь тяжело вздохнул, взял вилку и нож, отрезал кусок и отправил в рот. Он жевал, и его лицо стало полем битвы эмоций: сначала сопротивление, потом удивление, затем раздумье и наконец — чистое, безудержное блаженство.
— О-о-ох… — выдохнул парень, смакуя. — Мать честная… Да оно… оно как холодец, только рыба! И жирное… до дрожи в коленках! Сань, удивляешь!
— Я просто вырос на берегу моря, — скромно заметил виконт, но его глаза смеялись.
Все принялись за еду. Степан, сидевший рядом с Алёнкой, наполнял её тарелку самыми нежными кусочками.
— У девочки талант, барин, — сказал старик Александру, глядя на Алёнку, которая раскраснелась от смущения. — За два дня усвоила основы каталогизации лучше, чем иные подмастерья за месяц. Чутьё на растения редкостное. А вот к рыбьим потрохам пока равнодушна.
Алёнка, поймав на себе взгляды, застенчиво улыбнулась и потянулась за хрустящей корюшкой, которую можно было есть словно семечки.
Пётр с присущей ему аналитичностью изучал стол. Он взял хрустальную розеточку и ложкой набрал икры из салатницы. Попробовав,