– Д-да… Здравствуйте. Я Катарина. Вообще-то многие называют меня Кэт, но я не…
– Шейла Лин, – протянула она руку.
Меня чуть смех не разобрал. Зачем она представляется? Да кто же не знает Шейлу Лин? Дрожащей рукой пожимая ее ладонь, я подумала: «Вот и вершина моей карьеры! Выступление на чемпионате и рукопожатие прославленной Шейлы. А дальше – лишь по наклонной…»
– Вы впервые участвуете в чемпионате США, – сказала она.
Я хотела кивнуть, но сдержалась: по сути, то был не вопрос, а утверждение.
– С вами нет тренера. Где вы тренируетесь?
– На катке «Норт-Шор», недалеко от Чикаго. Нас тренирует Николь Брэдфорд.
Что толку было рассказывать про странный уговор с нашим тренером, про вечную нехватку денег… Шейла наверняка даже не знакома с Николь. Из всех фигуристов на нашем катке мы с Хитом были первыми, кому удалось попасть на чемпионат страны.
– Отличное выступление, – похвалила Шейла. – Давно не видела молодого дуэта, обладающего такой неукротимой энергией.
Закусив нижнюю губу, я промолчала.
– А вам самой разве не понравилось? – вскинула она тонкую бровь.
– Можно было и лучше.
– Лучше – можно всегда. А пока надо держать себя так, как держатся чемпионки. Если сама не веришь, что достойна быть лучшей, то и никто не поверит. Ясно?
– Да, – согласилась я, не совсем понимая.
К мотелю подъехала машина, и из нее выпрыгнул Хит. Я обрадовалась случаю познакомить его с Шейлой, но вдруг вспомнила, что у него под глазом фингал. Грим стерся, и у Хита был такой вид, будто он подрался в пивной. Я бросила на него предупреждающий взгляд, и он остановился в дверях. Пикап у входа мигал аварийной сигнализацией. Шейла ничего не заметила.
– Скажите, госпожа Шоу, – вдруг спросила она, – какие у вас планы на лето?
Глава 10
Крепко вцепившись в руль, Хит изо всех сил старался не съехать на обочину занесенной снегом дороги. Отвлекать его было рискованно, но я тараторила без умолку, рассказывая про свою встречу с Шейлой Лин:
– У нее в школе два катка олимпийского размера. Для каждого танцевального стиля – свой педагог. И технике там внимание уделяют, и…
– Но почему именно мы?
– А почему нет? Ты бы лучше радовался, что нас пригласили.
Хит медленно вел машину по автомагистрали I-80 в западном направлении. А я в это время дала волю фантазии, рисуя в голове все более радужные картины. Да, пусть мы заняли всего лишь шестое место. Но ведь сумела же Шейла Лин что-то в нас разглядеть! Ведь чем-то мы ей приглянулись! Да еще настолько, что она запомнила мое имя, разыскала и – сама лично! – пригласила меня на летние интенсивные курсы в академии «Лин айс» в Лос-Анджелесе.
– А она не говорила, сколько стоят курсы? – поинтересовался Хит.
Цена меня не волновала. Нам выпало обучаться у Шейлы Лин – такая возможность сама по себе бесценна.
– Деньги найдем, – успокоила его я.
* * *
Моим грандиозным планам мог помешать только Ли. Поэтому я твердо решила, что не обмолвлюсь ни словом. Как только мы вернулись домой, я тут же явилась с повинной и попросила у брата прощения за самовольный побег из дома на его машине. Ли ничего не сказал – то ли от неожиданности, то ли оттого, что был, по обыкновению, мертвецки пьян. Просто забрал ключи и даже позволил Хиту отвести меня по лестнице наверх в комнату.
На следующий день Ли, протрезвев, отпустил в мой адрес пару крепких словечек и влепил увесистую затрещину. Но мне все было нипочем. А когда унялась боль в бедре, я окончательно воспрянула духом. Через несколько месяцев я отправлюсь навстречу своей судьбе и навсегда покину это место.
Когда по почте пришли документы для поступления в академию, я спрятала конверт подальше от брата и подделала его корявую подпись в графе «Согласие родителей (опекунов)». Доступ к наследству отца до восемнадцати лет был прегражден кучей всяких юридических сложностей и закавык. Мы с Хитом брались за любую подсобную работу у себя на катке, чтобы пополнить скудные капиталы, которые бережно хранили в конюшне под сломанной половицей. Но как мы ни надрывались все эти месяцы, денег хватило лишь на то, чтобы внести предоплату за курсы и купить билеты на самолет – самый дешевый рейс с пересадкой и шестичасовым ожиданием в каком-то местном аэропорту в Техасе. А ведь надо было еще целое лето на что-то жить – да не где-нибудь, а в Лос-Анджелесе.
К тому времени Ли уже распродал в доме все, что представляло хоть какую-то ценность. Оставался только один выход. Последней ниточкой, связывавшей меня с покойной матерью, было ее кольцо. Мама умерла, когда я была совсем маленькой, и у меня сохранились о ней лишь смутные воспоминания. Помню ее длинные вьющиеся волосы. Каштановые, с золотым отливом – точная копия моих. Помню ее низкий бархатный голос, звавший меня на берегу. Ее крепкие руки, державшие меня, когда я училась плавать.
За день до отбытия я сказала Хиту, что мне нужно съездить по делам, и отправилась на автобусе в самый фешенебельный ювелирный магазин в центре Лейк-Фореста. Хозяин пытался меня обмишурить, приняв за малолетнюю дурочку, но я прекрасно знала, каких денег стоит кольцо. Из магазина я вышла с туго набитым кошельком и с тех пор ни разу не пожалела о своем решении.
Да, свою маму я почти не помню. Но мне хочется верить, что она гордилась бы мною.
Хит разводил костер у озера. Мы решили провести последнюю ночь на берегу, чтобы встретить восход солнца. Кроме того, здесь было легче укрыться от глаз Ли, который мог помешать нашим планам. Чемоданы мы спрятали у меня под кроватью, чтобы рано утром погрузить их в такси и отправиться в аэропорт О’Хара. Мне было не важно, что подумает брат про наше исчезновение. Но я знала, что разыскивать нас он не станет.
Вечер выдался теплый и ветреный, надвигалась летняя гроза. Хит расстелил на берегу покрывало и, чтобы не унесло ветром, придавил его по краям камнями.
Увидев меня, он сразу взглянул на мою руку.
– Катарина, что ты наделала?
– Подумаешь, кольцо! Другое себе куплю – в сто раз лучше. Вот поеду на Олимпиаду, выиграю золотую медаль, разбогатею…
Начинало темнеть, и ветер набирал силу. Я обняла Хита.
– А ты? Что ты купишь себе, когда мы прославимся и заработаем кучу денег?
Он хмуро молчал.
– Лучшую в мире