Мы ждали своей очереди, разучивая сложную поддержку на матах рядом с катком. С нами работала тренер Сигрид, прошедшая подготовку в Цирке дю Солей. Катки в академии были предназначены исключительно для фигурного катания – хоккеистов и конькобежцев сюда не пускали. Поэтому бортиков не было, и казалось, будто ледяная гладь катка уходит за линию горизонта.
– Напряги мышцы корпуса! – повторяла Сигрид. – Еще раз!
Ее голос с твердым скандинавским акцентом перекрикивал плавную джазовую музыку, под которую Лины откатывали свой танец. До сих пор мы с Хитом умели выполнять только простые поддержки: он поднимал меня, а затем опускал на лед. Но для выступления на международной арене этого было мало. Сегодня я училась прогибать спину, стоя на бедрах Хита. Такой трюк нелегко выполнить даже на твердой земле, а уж в коньках на льду, да еще двигаясь с бешеной скоростью… Чем больше мы тренировались, тем хуже получалось. Мое трико было мокрым от пота, и руки Хита скользили. Я падала, он пытался меня удержать, и мы оба валились на мат.
Однако сдаваться я не собиралась. Белла с Гарретом ловко исполняли фокстрот, и, глядя на них, я еще больше раззадоривалась. Как у них все легко получается! Они двигались быстро и вместе с тем не спеша. Плыли под мелодичный вокал, чиркая коньками по льду в такт струнным. В конце танца я еле сдержалась, чтобы не захлопать.
И вот подошла наша очередь. Оригинальный танец, поставленный для нас штатным хореографом, исполнялся под композицию из фрагментов песен Коула Портера. Мы изображали двух звезд на светском рауте в Голливуде эпохи золотого века. Хиту не нравился танец – сложная работа ног и строгая осанка не давали по-настоящему себя выразить. Кроме того, раньше мы всегда сами подбирали для себя музыку. Лежа на полу, мы часами слушали песни, одну за другой, пока не попадалась такая мелодия, от которой хотелось вскочить и танцевать, танцевать… Но здесь были совсем другие правила.
Всякий раз, когда Хит ворчал, я просила его доверять Шейле. Все решения тут принимались только с ее ведома, а уж она свое дело знала. Я надеялась, что, когда костюмы будут готовы, вжиться в образ станет легче. Хиту шили фрак из мягкой эластичной ткани, а мне – платье длиной до колена, с воротником под горло и открытыми плечами. На примерке у модельера, красуясь перед зеркалом в пробнике из макетной бязи, я чувствовала себя настоящей кинозвездой. Но быстро спустилась с облаков, когда увидела счет на кругленькую сумму, которую надо было внести в качестве задатка.
Выходя на лед, я представила, как великолепно мы будем смотреться в костюмах. Хит в своем фраке с острыми лацканами, подчеркивающими твердую линию подбородка. Мои волосы собраны в затейливую прическу, а на губах – помада в тон стразам, украшающим платье… Мы заняли исходную позицию. Повернувшись к Хиту лицом, я прижала руку к его груди, словно бы в нерешительности: оттолкнуть прочь или притянуть ближе. Мы смотрели друг другу в глаза – спокойно, уверенно и серьезно.
Но когда заиграла музыка, все фантазии мгновенно исчезли. Усталость дала себя знать, и на первом же такте мы сбились с ритма. Пытаясь догнать мелодию, мы летели, как угорелые, почти наперегонки. Колени еле сгибались от напряжения; Хит то и дело смотрел нам под ноги.
Фокстрот мы худо-бедно осилили. Оставалось выполнить поддержку.
Уже в ту минуту, когда я оперлась коньком о его ногу, стало ясно, что у нас ничего не получится. Руки Хита скользили, и я не смогла вовремя подняться, чтобы прогнуть спину. Колени уже не держали. Я сжалась, изо всех сил напрягла икры ног, стиснула зубы. Только бы не упасть… Но было поздно.
Хит спасовал и, поймав меня руками за талию, остановился. Не знаю, каким чудом нам удалось не грохнуться вместе на лед.
– Не ушиблась? – спросил он, часто дыша. – Извини, пожалуйста, я…
– Почему ты остановился?
Шейла стояла у края катка и смотрела на нас.
Глава 14
Когда музыка смолкла, наступила неловкая тишина: Шейла появилась на катке неожиданно.
– Роча, я тебя спрашиваю, – сказала она.
Скрестив руки, она ждала ответа. Шейла Лин никогда не кричала на учеников, как другие тренеры, но своим молчанием любому могла внушить ужас.
– Я… я думал, Катарина ушиблась.
– С ней все нормально. Так ведь, Шоу?
Я кивнула. Хит отпустил меня, все еще прижимаясь сзади. Я чувствовала, как колотится его сердце.
– Да я просто… подстраховался.
– А если бы ты был на чемпионате мира? Или на Олимпийских играх? Ты и тогда бы остановился передохнуть?
Хит благоразумно промолчал.
– Останавливаться ни в коем случае нельзя. Что бы там ни произошло. Ошибки делают все, но только лучшие фигуристы умеют продолжить программу. Давайте-ка еще раз. – Шейла в упор посмотрела на Хита. – И без остановок!
Мы вернулись в исходную позицию. Хита аж трясло от злости.
– Все хорошо, – шепнула я, крепко прижимая руку к его груди.
– Но я не хочу, чтобы ты ушиблась! – судорожно выдохнул он.
– Этого не случится.
Мои слова не очень-то его убедили. Но когда зазвучала музыка, Хит настроился. Синхронно двигая плечами под ритмичный бой тамтама, мы плавно перешли в променадную позицию и начали исполнять фокстрот в сопровождении духового оркестра и голоса Эллы Фицджеральд, протяжно выводящей: «You are the one…»
И снова поддержка. Поймав меня за ногу, Хит поставил мой конек на сгиб своего бедра, а потом, крепко обхватив меня чуть выше колена, помог подняться и закинуть вторую ногу. И вот я наверху, стою на обеих ногах. Гордо и высоко, как прекрасный цветок, раскрывающий лепестки навстречу солнцу.
Хит слегка присел и обхватил меня за бедра, готовясь к финальной позе. Я прогнула спину, откинула руки назад, и мы красивой дугой заскользили по льду.
Ура! Получилось!
Но… тут ноги Хита опять зашатались, и я начала терять равновесие. Еле-еле устояв, мы кое-как вышли из поддержки и поняли, что отстали от ритма. Темп нарастал – заиграла быстрая песня «Too Darn Hot», – и мы бросились догонять музыку. Каждый такт давался нам с боем, за каждое движение приходилось бороться.