Инес Эктон. Белла всю жизнь выступала с братом. Неудивительно, что ей захотелось попробовать что-то более романтичное. Но… как-то не вышло.
Крупным планом показывают наиболее чувственные фрагменты из танца «Титаник». Белла усердно старается войти в роль. Закари даже не смотрит на партнершу.
Эллис Дин. У них с братом получалось лучше.
Фотографии, сделанные репортерами на улицах Лос-Анджелеса: Закари с Беллой идут на вечеринку. Лица у обоих хмурые. Позади них, взявшись под руку, шагают Катарина и Гаррет.
Эллис Дин. Уже в конце сезона Белла поняла, что притворяться бессмысленно. Никто никогда не поверит, что они с Заком – влюбленная пара. Все знали, что он скучает по Пейдж.
Гаррет Лин. Зак тосковал по семье. Да еще и реабилитация после травмы колена… Нелегко ему было.
Эллис Дин. Мне иногда казалось, что он нарочно повредил себе колено. Чтобы сбежать, в случае чего… Лины ведь заставляли Зака скрывать их с Пейдж внебрачного ребенка. Ну прямо как в старом сериале… Охренеть можно!
Джейн Каррер. Не зря все-таки олимпийский цикл сравнивают с предвыборной кампанией. Правда, сама я не сторонница подобных сравнений.
На снимках – Катарина и Гаррет в первые годы совместного выступления. Они раздают фанатам автографы и позируют перед камерами.
Джейн Каррер. Долгая, кропотливая подготовка, а затем стремительный рывок к финишу. Нет, одним спортивным мастерством здесь не обойдешься.
Гаррет Лин. На нас давили. Ведь мы с Кэт три года подряд завоевывали все титулы, кроме мирового первенства. А в две тысячи пятом чемпионат мира проходил в Москве. То есть на территории наших главных соперников. Мало того: тогда как раз ввели новую систему оценок.
Кирк Локвуд. В сезоне две тысячи четвертого – две тысячи пятого годов Международный союз конькобежцев ввел новую систему оценок. С целью сделать судейство в фигурном катании более справедливым и объективным.
На экране появляется схема, объясняющая новые критерии: уровни сложности каждого элемента (от 1 до 4), а также их базовую стоимость, которая определяется в зависимости от оценки «GOE» [4], то есть уровня исполнения элемента.
Джейн Каррер. Да, систему отрегулировали, и не зря. Лично я всегда судила объективно, но знаю, что лазейки в системе существовали. А значит, был и риск взяток, сговора.
Вероника Волкова. Просто американцы поняли, что им нас не победить. Поэтому и правила изменили.
Эллис Дин. Новая система? И не спрашивайте, тот еще геморрой! Я понимаю – толпу завести, устроить для публики представление. А то – все уровни какие-то, GOE… В гробу я видал такую систему. Тем более что мы с Джози после нашего паршивого выступления в Нагано оказались вообще на задворках. Шейла брала с нас деньги, но интерес к нам совсем потеряла.
Гаррет Лин. Все почему-то думают, что мать придиралась к нам, заставляла стремиться к победе любой ценой… Нет, в этом не было необходимости. Я сам себя заставлял. Хотя и понимал, что ненормально это… Но ведь мы не такие, как все. Мы дети Шейлы Лин! А раз у Беллы с Заком ничего не вышло, то вся ответственность легла на меня. Победить должен был я.
Глава 27
– И, наконец, заключительный танец в исполнении дуэта из Соединенных Штатов Америки! Катарина Шоу и Гаррет Лин!
Держась за руки, мы выехали на арену дворца спорта «Лужники». Нам не удалось посмотреть произвольный танец под музыку из балета «Лебединое озеро», который исполняли наши российские конкуренты. Судя по дружному вздоху зрителей, раздавшемуся в середине программы, Елена с Никитой допустили по крайней мере одну ошибку.
Мы лидировали после обязательной части, исполнив полуночный блюз без единой помарки. Мы удержались на первой позиции после оригинальной программы, показав лучшее в сезоне выступление – энергичный танец под композицию из мюзикла «Сорок вторая улица». Теперь от победы нас отделяли лишь четыре минуты произвольного танца. Все, что от нас требовалось, – это чистое исполнение программы, и тогда мы войдем в олимпийский сезон, гордо неся титул чемпионов мира.
Произвольную программу мы тоже танцевали под музыку Чайковского: симфоническую фантазию «Буря», вдохновленную одноименной пьесой Шекспира. Замысел Шейлы строился на хитроумном психологическом приеме: мы должны были кататься под музыку того же самого композитора – русского гения – и развенчать соперников у всех на глазах, выступив лучше, чем россияне.
На Гаррете был костюм цвета морской волны; у меня на груди красовалась яркая молния. Мы изображали море и шторм, столкнувшиеся в стихийной и страстной борьбе. Сценарий казался мне слишком пафосным, но мы надеялись затмить Волкову и Золотова с их традиционной и порядком поднадоевшей балетной хореографией. До этого в Пекине мы уже вырвали у них победу в финале Гран-при.
Вторая пара наших конкурентов уже выбыла из борьбы. Я не видела Беллу со вчерашнего вечера, когда они снялись с соревнований. Их неудачное выступление закончилось тем, что Зак, хромая, ушел со льда. Нога у него никак не заживала, и программу пришлось сильно упростить. Даже если бы они и продержались до конца соревнований, то медаль все равно бы не выиграли. После чемпионата Заку должны были прооперировать колено, и уже к осени он мог бы вернуться на лед. Однако гарантий врачи не давали.
Мы заняли исходную позицию: обняв Гаррета, я склонила голову ему на плечо. Даже после трех сезонов совместной работы мой партнер казался мне совершенно чужим человеком. Но я знала, что, выходя на лед, Гаррет каждый раз замирает от страха. Всем своим видом он излучал спокойствие и уверенность, однако я чувствовала, как его прошибает холодный пот, ощущала виском биение его пульса. Как ни странно, нервозность партнера действовала на меня успокаивающе. Вдвоем мы, словно маятник, постепенно приходили в состояние душевного равновесия.
Я глубоко вздохнула. Сейчас прозвучит первая нота спокойной мелодии в исполнении струнных и духовых инструментов, под которую мы танцевали вступление…
И вдруг я увидела его.
Он стоял на ступеньках, ведущих на трибуны, слева от судейского столика. Весь в черном, с бритой под ноль головой – это был совсем не тот Хит Роча, которого я когда-то любила. Но не узнать его я не могла. Сердце бешено заколотилось, я вся напряглась и невольно подняла голову.
– Ты чего? – прошептал Гаррет.
Объяснять было поздно: началась музыка, и, задержавшись лишь на какую-то долю секунды, мы полетели. Благодаря Гаррету мы быстро догнали мелодию, не пропустив