Фрагмент интервью с Франческой Гаскелл.
Журналист. В том сезоне вы с Эваном перешли в новый тренировочный центр, так ведь?
Франческа Гаскелл. Да, верно. Просто нам требовалось сменить обстановку, только и всего. Кэт с Хитом тут ни при чем.
Журналист. Но согласитесь, что момент вы выбрали очень уж…
Франческа Гаскелл. Мы переживали смерть Шейлы. Смириться с такой утратой нелегко, понимаете?
Эллис Дин. Гаскелл и Коваленко, конечно, сразу ушли из академии. Сочинская Олимпиада должна была стать их звездным часом. Ведь до этого им два раза подряд приходилось довольствоваться тем, что их включали лишь в запасной состав.
Франческа Гаскелл. Но мы обрадовались новым соперникам. Да-да! Правда, Кэт с Хитом были уже немолоды. Да и мастерство подрастеряли, не в обиду им будь сказано… Но мы решили, что конкуренция нас подстегнет.
Эллис Дин. Если бы они остались в академии, им пришлось бы выступать в тени Кэт и Хита. А Фрэнни хотела купаться в лучах собственной славы.
Глава 67
Когда я думала о нашей первой встрече после разлуки, в голову приходила тысяча разных сценариев.
То мне представлялось, будто Хит, как герой из романтической комедии, несется мне навстречу по аэропорту. То я воображала, будто мы с ним по-деловому пожимаем друг другу руки, как договорившиеся о сотрудничестве директора конкурирующих фирм. То мне вдруг казалось, что Белла подстроила все нарочно и Хит не захочет со мной даже разговаривать. Потому что он и вправду меня ненавидит.
Но в действительности все вышло куда прозаичнее. Как-то в начале февраля – был вторник – мое такси остановилось у входа в здание академии «Лин айс». Хит с Беллой заканчивали тренировку. Их ученикам было на вид лет четырнадцать или пятнадцать. Девочка заметила меня первой: глаза ее расширились, как у мультяшного котика, и она не сдержала удивленного возгласа.
Хит обернулся.
– Здравствуй, Катарина.
Ни радости, ни печали. Лицо спокойное и непроницаемое, как глубокие воды озера в тихую ночь.
– Как раз вовремя! – обрадовалась Белла. – Давайте начнем!
Юная пара направилась к выходу. Девочка смотрела на меня во все глаза и, когда я ей улыбнулась, чуть не упала на лед, запутавшись в коньках.
После моего скромного домашнего катка ледовая арена казалась необъятной. Белла стояла в стороне, а мы с Хитом начали кататься по кругу, постепенно набирая скорость. На четвертом круге он взял меня за руку. Его ладонь была скользкой от пота. Он, как и я, волновался.
Как только наши руки сомкнулись, мы начали двигаться в едином размеренном ритме. Наше дыхание стало синхронным. Хит обнял меня, и мы выполнили упражнение, ни разу не ошибившись. Белла поставила легкую инструментальную музыку, и мы принялись импровизировать, добавляя новые элементы в давно знакомую хореографию. Я боялась, как бы неловкость в отношениях с Хитом не помешала нам, но кататься вдвоем было легко. Ну просто до ужаса легко!
А потом Белла начала выкрикивать инструкции. Выполнять ее указания тоже было нетрудно: Хит схватывал все с полуслова и, как опытный хореограф, направлял мои движения в нужную сторону.
Когда музыка смолкла, мы замерли в центре льда – прижавшись друг к другу так тесно, что, казалось, губы вот-вот сомкнутся в поцелуе. Я не видела ничего, кроме его темно-карих глаз.
– Так, на сегодня достаточно! – объявила Белла.
Оказывается, мы тренировались уже больше часа. А я даже и не заметила, как пролетело время. Взмокшие, мы переобувались в тишине, время от времени глотая воду из бутылок. Между нами воцарилась неловкость: мы избегали смотреть друг другу в глаза, точно парочка малознакомых партнеров после случайного секса.
Белла осталась на работе, а мы с Хитом вышли из здания вместе, все еще не произнеся ни слова. На выходе он вежливо придержал дверь.
Солнце клонилось к закату.
– Что ж, – начала я. – Увидимся…
– Катарина, – почти одновременно со мной заговорил он.
– Госпожа Шоу! – вдруг прервал нас чей-то голос.
У обочины стояла та самая девочка – ученица Хита и Беллы.
– Да?
– Вы не могли бы… Ну, если вас не затруднит… Можно автограф?
Она протянула мне программку турне «Звезды на льду» 2009 года: на обложке красовалась наша с Хитом фотография.
– Конечно! У тебя не найдется ручки?
– Ой, нет, извините…
– Вот, возьми. – Хит подал ручку.
– Скажи мне свое имя, – попросила я.
– Мэдисон. Мэдисон Кастро. Вы приезжали к нам в Даллас с гастролями. У меня был день рождения, и старшая сестра возила меня на ваше шоу. Мы живем не в самом Далласе, а неподалеку.
Справившись с робостью, Мэдисон тараторила без умолку. Хит улыбался, глядя на восторженную фанатку, но та его уже не замечала.
– После вашего выступления мне захотелось самой заняться танцами на льду. Когда-нибудь я тоже поеду на Олимпиаду… Ну… или надеюсь поехать.
– Конечно, поедешь. И может, даже выступишь лучше меня. – Я отдала ей подписанную программку. – Удачи тебе в этом сезоне, Мэдисон.
– Ой, спасибо! – И она ускакала, прижимая автограф к груди.
– Ну вот, видишь, – сказал Хит. – Теперь и ты стала примером для подражания.
Я отвела взгляд, улыбаясь. После встречи с забавной девчонкой вся неловкость между нами исчезла.
– Где ты поселилась? – спросил Хит.
– Недалеко отсюда, у моря. Сняла жилье по объявлению.
– Надеюсь, не в Марина-дель-Рей?
– Нет, в Плайя-дель-Рей.
– А-а… Ну и правильно, – одобрительно кивнул он.
– О, что я слышу!.. Неужели у Хита Рочи, ненавидевшего Лос-Анджелес всей душой, появились личные предпочтения относительно выбора места жилья? Когда ты успел превратиться в завзятого лос-анджелесца? Скажи еще, что горячей йогой увлекаешься.
– Горячая йога – это уже не актуально. Сейчас все ударились в сайклинг и спиннинг. – Хит улыбнулся, и на лоб его упал блестящий локон. – Тебя подвезти?
– На какой-нибудь дурацкой гоночной машине?
– Боюсь, у меня есть кое-что похуже.
Он указал на небольшой мотоцикл, стоящий неподалеку. На руле висел гоночный шлем – черный с золотыми полосками.
– Вот это да! Ты еще и байкер!
– Так подвезти или нет?
Я замялась. В конце концов, что такого, если он меня подвезет? Ведь мы же теперь коллеги. Надев шлем, я устроилась сзади и крепко обняла Хита за пояс. Мы обнимали друг друга и на тренировке – еще более интимно. Но то была тренировка, а здесь… трудно сказать.
Хит повез меня живописной дорогой под названием Виста-дель-Мар. В тот день стояла ясная безветренная погода, и заходящее солнце, словно жидкий металл, разлилось по океанской глади.