По калифорнийским меркам, погода была нежаркая. Пляж пустовал; лишь вдалеке какая-то женщина играла с толстеньким питбулем, кидая ему летающую тарелку. Сняв обувь, мы побрели к воде.
– А ты где живешь? – поинтересовалась я. – Нашел себе что-нибудь поприличнее той дыры, которую мы арендовали в Игере? Помнишь?
– Да уж, такое разве забудешь. – Хит опустил взгляд. – Нет, я живу в Пасифик-Палисейдс.
– На съемной квартире?
Взглянув на его лицо, я вдруг осеклась. Он немного помолчал и ответил:
– Нет, в Ледяном дворце. Мы живем каждый в своей комнате. Белла осталась совсем одна. Ну а мы с ней…
– Друзья. Она мне говорила.
Уже на тренировке я не без горечи обнаружила, что за время моего отсутствия Хит и Белла действительно стали очень близки. Их связывали – нет, не романтические чувства, а именно близость и взаимное понимание.
Хит посмотрел на меня, и в глазах его блеснул золотой лучик.
– А что еще Белла тебе рассказывала?
– Что ты теперь хореограф… – ответила я. – И что ты скучаешь по мне.
– Ну а как же иначе, Катарина! – Он шагнул мне навстречу и, утонув ногой в песке, качнулся в мою сторону. – Очень скучаю. И жалею о том, что случилось в Ванкувере. Если бы можно было повернуть время вспять…
Щелк! Сквозь крики чаек и шум прибоя донесся хорошо знакомый звук фотоаппарата. Мы застыли.
– Сзади тебя, – предупредил Хит. – На велосипедной дорожке.
– Ну прямо как в старые добрые времена…
– А что? – улыбнулся он, наклоняясь ко мне. – Может, спектакль разыграем?
Глава 68
Разыгрывать спектакли мы с Хитом умели как никто другой.
Притворившись, что не видим фотографа, мы взялись за руки и начали изображать счастливую пару. Мы смеялись, дурачились и толкали друг друга. Хит нежно притягивал меня к себе, перебирая пальцами мои волосы.
Когда солнце опустилось за горизонт, мы остановились, глядя друг другу в глаза. Хит наклонился ко мне близко-близко… Казалось, еще секунда, и поцелует. Но он лишь провел по щеке губами, чуть кольнув бородой. Я не знала, радоваться мне или досадовать. В душе царила полная неразбериха.
– Кажется, репортер ушел, – тихо произнес Хит.
Я вдруг остро почувствовала, что наши тела соприкасаются. Его ладонь жгла мне затылок. Наши голые ноги переплелись, уйдя глубоко в песок.
– А ты не хочешь… – прошептал Хит.
– Нет! – вырвалось у меня. – Не будем переступать границы.
Он подчинился:
– Ну ладно, как знаешь.
– Послушай, мне тоже жаль… – сказала я. – Насчет Ванкувера. Но ведь проблемы начались еще до этого. Личные чувства всегда отвлекали нас от работы. Так что если мы хотим начать все заново…
– Ты хочешь вернуться на лед?
– А ты разве нет? Почему же тогда Белла…
– Я не про Беллу сейчас говорю. Речь идет о нас с тобой, Катарина.
– Ну… да, конечно, шансов поехать в Сочи у нас маловато. А уж победить…
– Ты прекрасно знаешь, что меня не волнуют медали.
– Почему же ты не бросил кататься?
– Да я и сам удивляюсь. – Хит сунул руки в карманы. – Белла не говорила тебе, что одно время я работал в музыкальном магазине? Правда, недолго.
Белла про это даже не упоминала.
– А-а, поняла! Не выдержал тесного общения с хипстерами? Кинулся назад, в объятия ледовой арены?
– В некотором роде… Но вообще – надоело просто слушать музыку. Хотелось снова быть ее частью. Ведь это неповторимое ощущение, правда же?
– Правда, – кивнула я.
Мне вспомнилось, как мы совсем недавно, обнявшись, легко кружили по льду.
– Хит, если мы прямо сейчас не начнем… Если хотя бы не попытаемся…
– То будем потом до конца своих дней раскаиваться, – закончил он с грустной улыбкой.
Сумерки сгущались, и на наши лица падала тень. Хит уже не был похож на того мальчика, которого я знала раньше. Лицо его изменилось: не только из-за бороды, но и из-за морщин, появившихся в уголках глаз и на лбу. В июле ему исполнится тридцать. А в октябре и я разменяю четвертый десяток.
Для обычных людей тридцать лет – это еще молодость. А для фигуристов – время уходить на покой. Как бы легко ни прошла для меня сегодняшняя тренировка, спина уже начинала побаливать, да и колени ломило. Я знала, что утром буду ковылять и хромать, как старуха.
– Ну что? – спросила я. – Завтра продолжим?
– Да, Катарина, – ответил он, – продолжим.
* * *
С пляжа Хит отвез меня прямо домой. Я жила в одноэтажном домике с треугольной крышей, который стоял на извилистой горной улочке к востоку от побережья. В доме работала система безопасности, а участок вокруг него был обнесен высокой живой изгородью. Этих мер предосторожности должно было хватить. За последние годы журналисты потеряли ко мне всякий интерес. Правда, случай с фотографом на пляже вызвал новое беспокойство.
На крыльце было темно из-за перегоревшей лампочки. Пытаясь найти ключ, я вдруг задела что-то ногой… Цветы. Двенадцать желтых роз в керамической вазе.
Я занесла букет в дом и поставила на винтажный столик в коридоре. Кто же прислал мне розы? Адрес знают только Хит и Белла… Но зачем им присылать цветы на дом, когда можно вручить их на катке?
Внутри букета лежала записка. Выуживая ее из колючих стеблей, я уколола палец до крови. Послание было без подписи и состояло всего из двух слов: «С возвращением».
* * *
Эллис Дин. Дураку было понятно, что они снова спят вместе. Вы фотографии видели?
На экране – монтаж из фотографий, сделанных репортером в Плайя-дель-Рей, Лос-Анджелес. Катарина Шоу и Хит Роча, держась за руки, словно пара влюбленных, прогуливаются по пляжу.
Эллис Дин. Трафик опять взлетел до небес! Такого не было с тех пор, как они устроили потасовку в Олимпийской деревне.
Гаррет Лин. Несмотря ни на что, они оставались в дружеских отношениях. По-моему, это замечательно.
Инес Эктон. Да какая разница, спят они вместе или нет? Пара решилась на величайший спортивный подвиг! После долгого перерыва снова поехать на Олимпиаду! Вот что мне интересно. А не то, кто с кем спит…
Франческа Гаскелл. Я уже не обращала на них внимания. Честно говоря, не было времени. До Олимпиады оставался всего год – надо было готовиться.
Эллис Дин. Но если решили вернуться всерьез, то поцелуйчиками на пляже не обойдешься. Нужны победы на льду.
Кирк Локвуд. Выйдя на лед в новом сезоне, они поначалу соревновались, выступая