– Боюсь, теперь уже не важно, при каких обстоятельствах вещество попало в организм, – сказала Каррер. – Факт остается фактом: препарат был обнаружен в крови во время олимпийских соревнований. Поэтому у нас нет другого выхода, кроме…
– А как же чистые пробы? – возмутилась я, и адвокат поморщился.
– Да вы поймите, – продолжала Каррер. – Если мы сейчас сделаем для вас исключение, то потом его придется делать для всех.
Адвокат взял меня за локоть. Но я уже не обращала на него внимания. Мне надоело соблюдать приличия и мириться с вопиющей несправедливостью. С меня было достаточно.
– Какого же черта нам было тогда выкладываться на тренировках? – воскликнула я. – Лезть в олимпийскую сборную? Чтобы затем просто так, шутки ради, принять опасный наркотик?
– Госпожа Шоу, – поджала губы Каррер, – я прошу вас держать себя в рамках…
– Да Хит чуть не умер! Неужели вы думаете, что он этой гадости по собственному желанию наглотался?
Адвокат крепче сжал мне локоть:
– Катарина, давайте не будем…
– Да им по хрену! Плевать они на меня хотели! – Отпихнув его, я повернулась к комиссии. – Вы прекрасно знаете, кто нам пакость подстроил. Но зачем вам правда? Ведь все можно свалить на нас! Вы с самого начала нас невзлюбили!
– Кажется, вы намекаете на заявления Эллиса Дина, – заметила Каррер. – Что и говорить, фантазия у него богатая… Но мы должны опираться на факты. А не на домыслы и клевету.
Эллис единственный не побоялся открыто обвинить на своем сайте Франческу и Дмитрия. А те после окончания Олимпиады держались в стороне от шумихи. Каждый из них по отдельности выступил в новостях с коротким заявлением, выражая твердую уверенность в том, что МОК примет правильное решение.
– Так почему же тогда компания «Гаскелл фармасьютикалс» его преследует? Если заявления Эллиса настолько нелепы, зачем настаивать на закрытии его сайта?
– Госпожа Шоу…
– Ему по ночам звонят какие-то люди, говорящие с русским акцентом. Они угрожают Эллису! За последний месяц он дважды менял место жительства, но они все равно не отстают.
– Мы собрались здесь не для того, чтобы обсуждать Эллиса Дина…
– Наше выступление хотели сорвать! – Я вскочила с места, даже не оправив юбку. – А мы все равно выиграли! Золото наше по праву, и вы это знаете! Да это все знают, черт побери! Все, кто видел наш танец!
– Присядьте, госпожа Шоу, – попросила Каррер. – Мы с вами еще не закончили.
– А я с вами закончила!
* * *
В Женеву я уехала следующим поездом. Когда я добралась до клиники, решение по нашему делу было уже обнародовано. Комиссия единогласно сошлась на том, чтобы применить к нам санкции. Медали нам не дадут, имена вычеркнут из списка призеров, и мы лишимся звания победителей Олимпиады в Сочи.
Когда я вошла в залитую солнцем палату, Хит сидел на постели. Ему было лучше, бледность спала, но по выражению его лица я поняла, что он уже в курсе событий.
– Ну как ты? – спросил он слабым голосом. – Держишься?
– За меня не волнуйся. – Я усмехнулась и бросила пиджак на кресло в углу, которое в последние недели стало местом моего обитания. – Ты-то как себя чувствуешь?
– Можно еще подать апелляцию в Спортивный арбитражный суд. Или…
– Не надо. – Сев на кровать, я пододвинулась поближе. – Пусть делают, что хотят. Мне теперь все равно.
– Ладно… – протянул Хит и, вдруг поняв, что я не шучу, посмотрел на меня так, будто видит впервые. – Но… ведь мы победили!
– Да, победили. Мы с тобой это знаем. И весь мир знает. – Я взяла его за руку. – Какие еще нужны доказательства? Подумаешь, медаль… так, кусок металла.
Я говорила на полном серьезе. Я вдруг поняла, что мне не нужны золотые медали. Мне было до фонаря, появятся наши имена в списках победителей или же будут забыты навсегда. И не жалкой кучке бездушных бюрократов было решать, чемпионы мы или нет. Я сама стану решать, кто я и чего хочу.
– И вообще, главное, что мы с тобой вместе.
– Точно? – спросил Хит. – Ты уверена, что тебе этого хватит?
«Мой дом – это ты», – сказал он мне однажды. И у меня тоже не было другого дома, кроме него. Несмотря на потраченное впустую время и на все те годы, что мы провели в разлуке, Хит всегда был моим домом.
– Хватит с головой, – заверила я его. – У нас вся жизнь впереди.
* * *
Инес Эктон. Ну и правильно сделала, что не стала с ними разговаривать!
Джейн Каррер. Катарине Шоу дали возможность изложить свои аргументы. Но она этой возможностью не воспользовалась.
Инес Эктон. Всю свою жизнь посвятила спорту! И чем они ей отплатили? Вот козлы!
Джейн Каррер. У нас не было выбора.
Кирк Локвуд сообщает на канале «Эн-би-си»: «Американские фигуристы Катарина Шоу и Хит Роча будут лишены звания победителей зимних Олимпийских игр в Сочи. Церемония вручения медалей еще не состоялась, так как в день финала соревнований Хит Роча попал в больницу, где находится и по сей день. В ближайшие месяцы пройдет совет Ассоциации фигурного катания США, на котором обсудят дальнейшие дисциплинарные меры, в том числе полную дисквалификацию этой пары».
Вероника Волкова. Церемонию отложили на несколько недель.
Формальная церемония награждения проводится для остальных победителей финала. Франческе Гаскелл и Эвану Коваленко присуждают первое место; Елене Волковой и Дмитрию Киприянову – второе.
Франческа Гаскелл. Победить я хотела, конечно. Но не так. Уж поверьте мне.
Получив медаль, Елена швыряет ее к ногам Вероники и уходит.
Вероника Волкова. Эмоции били через край. Мы все переживали.
Уходящая фигура Елены замирает в статичном кадре; изображение становится черно-белым. На его фоне появляется титр: «После Олимпиады в Сочи Елена Волкова неожиданно ушла из спорта. Мы пытались связаться с ней до начала съемок, но ее местопребывание установить не удалось».
Эллис Дин. Так что в конце концов олимпийское золото досталось малышке Фрэнни.
Франческа Гаскелл. Если бы мне было что скрывать, неужели бы я согласилась участвовать в этом документальном фильме?
Эллис Дин. А в следующем сезоне семья Гаскелл втрое увеличила свое ежегодное пожертвование на нужды Ассоциации фигурного катания США… Да что вы, какая же это взятка? Все было сделано самым законным образом.
Франческа Гаскелл. Если Кэт с Хитом ни в чем не виноваты, то почему же они отказались дать интервью? Почему я здесь, а их нет?
Джейн Каррер. Всей правды, наверное, никогда уже не узнать. Но мы приняли