– Плохие оценки? Я должна беспокоиться?
– Нет, – засмеялась Алика и легким движением головы откинула назад свои длинные светлые волосы. – Не волнуйся, твоя младшая сестра неизменно прилежна. Кроме того, у меня хорошие оценки – можешь спросить у мамы, если не веришь, – просто у них они еще лучше. Главное, постоянно такое впечатление, будто все само идет им в руки. У них тысяча увлечений, на которые у меня никогда не хватило бы времени. Они занимаются танцами и верховой ездой, ведут дискуссии с ИИ-ботами, стараясь поймать их в интеллектуальные ловушки в области философии и этики…
– Ты им завидуешь?
– Да нет, на самом деле нет. Они довольно милые. Конечно, и я бы хотела расслабиться и посмотреть 3D-фильм перед очередным заданием, вместо того чтобы заниматься. Но я не завидую им по этой причине.
– Я уверена, что ты красивее…
– Ой, Алекса, правда, что ли? Одна из этих девочек, Гвен, дружит с мальчиком, который мне вроде как нравится.
– О-о-о, моя младшая сестра стала интересоваться мальчиками? – поддразнила ее Алекса.
Нежное лицо Алики слегка покраснело.
– Да… то есть нет… Я не думаю, что мальчики настолько глупы, как была глупа я в прошлом году. А этот Патрик правда симпатичный. Но я не могу быть с ним, потому что он встречается с Гвен.
– Мне правда очень жаль, – сказала Алекса, гадая, какой смысл сестра, в ее возрасте, вкладывает в выражение «быть с ним». Держаться за руки? Целоваться? Или что-то большее? – А как выглядит Гвен?
– Нормально, я бы сказала. Немного ниже меня. Брюнетка, стрижка «паж». Полненькая. Но у нее удивительная улыбка. Все считают ее милой. Я тоже. Она лучшая в классе, но совсем не задается. И она всегда веселая, Патрику это тоже нравится.
Продолжая эту «девчачий щебет», как сестры любили называть свои беседы, они доехали до Бруклина. Аэротакси со сверкающим гладким корпусом доставило их в Браунсвилл, к дому, где выросла Алекса. В дверях стояла их мать, как всегда элегантная, энергичная и красивая.
– Как здорово, что ты наконец почтила нас своим присутствием, – обратилась она к старшей дочери. – Проходите в дом. Пирог уже на столе.
Алекса поднялась по ступенькам к входной двери и на мгновение оглянулась, чтобы посмотреть на знакомую с детства улицу, вдоль которой тянулись такие же дома, радовавшие взгляд изгибами деталей фасадов в стиле ар-деко, хотя все они и были похожи один на другой как две капли воды. Их построили в начале XX века, но до сих пор они оставались практически в идеальном состоянии.
Когда Алекса переступила порог дома, на нее обрушилась волна знакомых запахов – смесь аромата свежеиспеченного пирога, тонких лавандовых духов матери и едва уловимого запаха старого дерева, вобравшего в себя все, что происходило здесь на протяжении многих лет.
– Спасибо, мам. Я снова чувствую себя дома. – Она опять взглянула назад на улицу. – Здесь мало что изменилось, правда?
Мать кивнула в знак согласия.
– Да, изменений мало. И знаешь что? Мне это нравится. Может, старею?
Дочери почтительно запротестовали.
– Ты не старая, – сказала Алекса.
– Тебе ведь нет и шестидесяти! – подтвердила Алика.
– Не дерзи, мне всего пятьдесят четыре! – весело воскликнула их мать.
– Мам, ну я же так и сказала – нет даже шестидесяти!
– Ох, Алика… – шутливо рассердилась на нее мать, жестом отправляя дочерей в столовую.
Алекса обернулась и посмотрела на входную дверь.
– Ты что, не собираешься ее запирать?
Полвека назад и даже много позже, когда Алекса была маленькой, этот район Бруклина был печально известен высоким уровнем преступности. Тогда ее мать, одна растившая двух дочерей, мечтала переехать в более благополучный, а главное, более безопасный район, но ее финансовое положение не позволяло это сделать.
– Я давно перестала запирать дверь, – ответила мать. – Я запираюсь только на ночь или когда знаю, что меня не будет дома несколько часов. Но не тогда, когда я просто отбегаю на угол, чтобы встретиться с друзьями в кафе, куда мы обычно ходим поесть мороженого. Благодаря камерам наблюдения и программам распознавания лиц Нью-Йорк превратился в территорию, фактически свободную от преступности…
– Не уверена, что меня это устраивает, – перебила ее Алика. – Меня смущает ситуация, когда властям всегда точно известно, где я нахожусь и куда ходила.
– Да, – согласилась мать. – Но это очень помогло, когда лет пять или шесть назад на нашей улице четырнадцатилетний шалопай залез в чужой дом. Не старше тебя, Алика! Он слишком много выпил на своей первой вечеринке с алкоголем и по ошибке забрался в дом к соседям, войдя в незапертую дверь.
– И чем все кончилось? – хором спросили дочери.
– Когда парень не вернулся домой, родители позвонили в полицию, и те благодаря продвинутой версии искусственного интеллекта в течение нескольких секунд идентифицировали его с помощью видеозаписей с камер наружного наблюдения. Они смогли проследить его путь до дома, в который он влез. Полицейские нашли его спящим на диване в соседской гостиной. Его разбудили, причем он совершенно не соображал, где находится, и бережно вернули родителям.
– А хозяева дома?
– Они ходили по магазинам и были не в курсе произошедшего. Вернувшись домой, обнаружили записку от полиции. И огромный букет цветов в качестве извинения от родителей парня, которым было за него стыдно. А весной он бесплатно прокосил им лужайку перед домом, когда у них возникли проблемы с доставкой заказанного ими робота-садовника.
Девушки рассмеялись.
Затем, посерьезнев, Алекса сказала:
– Мам, я считаю, мораль этой истории в том, что незваные гости могут найти способ проникнуть в жилище, даже если это просто пьяные подростки и даже если у них нет злого умысла. Так что, пожалуйста, окажи мне любезность – всегда запирай входную дверь.
* * *
Встреча группы должна была состояться в Колумбийском университете. Пока Алекса ехала на метро, она украдкой оглядывала вагон, полный пассажиров, мужчин и женщин, а также подростков. Некоторые дремали. Другие, в солнцезащитных очках и с маленькими гарнитурами, были поглощены своими мобильными устройствами, которые передавали сообщения и обновления социальных сетей прямо в уши или на линзы очков. Направляется ли кто-то из них на то же мероприятие, что и она?
У некоторых явно лишний вес… Несмотря на множество образовательных и рекламных кампаний, правительство и частные организации, продвигающие здоровый образ жизни, проигрывали битву с эпидемией ожирения. Не в последнюю очередь из-за всемирного движения за позитивное восприятие тела – бодипозитив, убедившего людей, что каждый должен принимать свое тело таким, какое оно есть, и что не существует такого понятия, как лишний вес, существует