Как только на Марсе стало можно покупать участки, началась настоящая «марсианская лихорадка». Рынок стремительно взлетел – кто-то назвал это «красной золотой лихорадкой», другие сравнивали происходящее с голландской тюльпаноманией XVII века. За шесть месяцев цены выросли почти в десять раз. Однако большинство покупателей интересовались не покупкой участков под застройку. Они надеялись перепродать землю через несколько недель или месяцев и быстро заработать кучу денег. Даксон вошел на этот рынок довольно рано, когда земельные участки были еще дешевы, и купил несколько первоклассных участков для себя.
– Тогда почти все говорили мне, что я сумасшедший, – признался он Алексе сейчас, во вьетнамском ресторане, где их обволакивали соблазнительные ароматы лимонника и кокосового молока.
Пока они наслаждались основным блюдом – желтый карри с креветками для нее и острый красный карри, который, казалось, насыщал воздух электричеством, для него, – Даксон мысленно вернулся в прошлое. Мягкое шипение вока сливалось с громкими разговорами других посетителей ресторана.
После того как цены на землю выросли в пять раз, он стал скептически оценивать рыночную перспективу и продал половину своих пустующих участков на Марсе, призвав своих клиентов сделать то же самое. Алекса знала, что Даксон гордился тем, что заработал много денег в качестве «противоходного инвестора» – того, кто делает нечто противоположное тому, что делают все. Однако не начал ли он теперь сомневаться? Она взяла кусочек креветки, наслаждаясь восхитительным ароматом карри.
– Не думаешь ли ты, что продал слишком рано?
Теперь Алекса казалась Даксону довольной, похоже из-за того, что забыла об инциденте с Леной.
– Может, оно и так, – ответил он, откидываясь на стуле. – Но я действительно не доверяю хайпу. Иногда меня посещает чувство, будто каждый человек хочет купить что-нибудь на Марсе, и его собака тоже хочет купить что-нибудь на Марсе, и при этом я чувствую, что в течение следующих ста лет здесь будет построено не так уж много объектов. Однако в любом случае нельзя быть абсолютно правым в оценке временны́х параметров будущего. Более чем приличный результат можно получать, если удается покупать где-то вблизи нижней точки рынка и продавать около верхней.
* * *
На следующий день, согласно расписанию занятий, Алекса должна была пойти на семинар по истории космических полетов в период 1970–2020 годов. Она была в восторге от этого курса, и к тому же на нее производил сильное впечатление Натаниэль Джоффе – профессор, который его вел. Казалось, он не только знал все, что относится к его специальности (в век общедоступности искусственного интеллекта и информации это было не так уж сложно). Он еще анализировал исторические события на основе весьма нетривиального подхода, ориентированного на будущее. Как знания, которыми мы располагаем сегодня, формируют наше будущее? И прежде всего как мы открываем то, что находится за пределами сегодняшних границ человеческого понимания? Джоффе был автором многих широко разошедшихся книг. Свою миссию он видел в том, чтобы на примере космических полетов показать, что капитализм представляет собой величайшую экономическую систему из всех когда-либо изобретенных человечеством.
Он был одного возраста с Даксоном, и Алекса находила его довольно привлекательным. Он был высок, широкоплеч, с густыми темными волосами и глазами такой сияющей синевы, какой она ни у кого прежде не видела. Иногда ей казалось, что тоже нравится ему. Было такое впечатление, что он относится к ней не так, как к другим студентам. Его взгляд задерживался на ней, и в нем чувствовалось что-то особенное, она даже усматривала какой-то намек на флирт, нет, ничего определенного… Кроме того, близкие отношения между преподавателями и студентами были строго запрещены, ну и наконец, у нее был Даксон.
Она встречалась с Даксоном всего год. Они познакомились через ее подругу Джессику, когда Алексе было двадцать два. Джессика и Даксон были в отношениях, которые однажды закончились. И как-то Даксон увидел у Джессики Алексу. «Познакомь меня со своей прекрасной подругой», – сразу попросил он Джессику, для него все было ясно с первого мгновения. Однако первой мыслью Алексы было: он слишком старый.
«Он мог бы быть моим отцом, – призналась она Джессике, и они обе рассмеялись. – Кроме того, это не мой тип. На самом деле мне не нравятся красавчики».
Даксон был высокого роста – почти метр девяносто, – несколько худощав, но атлетического сложения. Выразительное лицо, яркие проницательные глаза. Густые каштановые волосы ухожены, непременно хорошая стрижка. Одежда, которую он носил, была неизменно элегантной, хотя и не всегда подходила ему по размеру. И он был таким беззаботным, что Алексе это казалось несколько нарочитым. Ей нравилась его улыбка и ямочки на щеках, но… он просто был мужчиной не ее типа.
Прошло две недели. Даксон пригласил ее на кофе, потом угостил обедом, затем позвал в кино. Они встречались как в компании (Алексе нравились его друзья), так и вдвоем, но она постоянно напоминала себе, что между ними никогда не будет ничего большего, чем есть сейчас.
И какое-то время ничего и не происходило – до одного вечера. Это был день рождения Даксона, и он пригласил ее в надежде произвести впечатление своими важными и очаровательными гостями. Он рассчитывал, что она не сможет отказать ему в такой особый день. Когда гости ушли, в том числе его бывшая девушка Марина, он усадил Алексу рядом с собой на диван и взял за руку. Фоном звучала мягкая, романтическая музыка, что-то вроде той, что была в последнем эпизоде K-Novellis, казахстанского сериала, который передавался на всех платформах в трехмерном изображении. Он притянул ее к себе и поцеловал долгим поцелуем. Его подхватила волна желания, впервые за долгое, долгое время…
Алекса пошла навстречу столь явно выраженному намерению. Она давно хотела испытать, каково это – переспать с ним, особенно после того, как заметила, как реагируют на него другие женщины. Ее никогда не привлекала идея серьезных отношений с Даксоном, хотя бы потому, что у него была репутация плейбоя. И все же после той ночи они стали регулярно встречаться. У них были открытые отношения, но вскоре Даксон захотел большего. Он хотел быть с