Даксон и Райвен тоже приехали в столицу. Им пришлось долго ждать, прежде чем они смогли лично поздравить Алексу, поскольку сотни поклонников бросились к сцене, стремясь обнять или пожать руку той, что стала для всех символом надежды и стойкости.
* * *
– Жаль только, что Алика не могла быть там рядом с тобой, – сказал Даксон, когда они с Райвеном и Алексой вечером сидели у него в квартире.
– Она все еще слишком слаба, – сказала Алекса, – но за последние несколько дней кое-что изменилось: ее глаза опять заблестели. Мама тоже это заметила.
– Тогда, черт побери, давайте откроем бутылку и отпразднуем эту новость, – воскликнул Райвен. – А я тоже хочу поделиться радостью: мой замечательный врач Лан Гао будет оперировать меня в следующий понедельник. Она уверена, что я восстановлю по крайней мере семьдесят процентов своего гребаного зрения.
Алекса порывисто обняла Райвена.
– Ох, как же я рада за тебя! Сегодня прямо день хороших новостей. Ты понимаешь, что мы сделали нечто на самом деле выдающееся?!
– Конечно!
Но Алексе нужно было выговориться:
– А если бы этой диктатуре позволили утвердиться еще на несколько лет или даже десятилетий? Мы понимали, что ситуация становится все более опасной – они начали со специальных налогов, дискриминирующих женщин, а закончили принудительными операциями…
– Я тоже думал об этом, – сказал Райвен. – Не хочу даже воображать себе дальнейшее развитие событий. Однако так часто бывало в истории: постепенная эрозия свободы, пока государство со своей вездесущей хваткой не станет контролировать все и доминировать надо всем. А с сегодняшними технологиями это сделать гораздо проще, чем, например, в темные дни коммунизма и национал-социализма в двадцатом веке. Это вышло бы далеко за рамки принудительных операций. Диссидентов, таких как мы, стали бы помещать в воспитательные учреждения или даже в лагеря, как в ГУЛАГе во времена Сталина, где погибли миллионы людей.
– Да, возможно, дошло бы и до такого, – сказала Алекса. – Но сегодня я не хочу думать об этом. Посмотрим на это с другой стороны: мы показали людям, как можно противостоять диктатуре, как можно победить ее до того, как она полностью захватит контроль над государством и обществом. Мы должны немедленно написать нашу следующую книгу и рассказать нашу историю, чтобы другие могли извлечь из нее урок. – И добавила: – Райвен, так здорово, что мы встретились. Оглядываясь назад, я думаю, что это судьба свела нас троих на Luna-1. Спасибо тебе, спасибо за твою дружбу.
– Взаимно, милая, – улыбнулся Райвен, а затем недовольно взглянул на Даксона: – Никогда не думал, чтобы ты такой жадный. Ты же до сих пор не открыл бутылку.
Даксон рассмеялся:
– Ладно, чего бы ты хотел? Шампанское? Вино? Виски?
– Конечно, – ответил Райвен, – и желательно в таком порядке.
– А тебе, Алекса? – спросил Даксон.
– Мне ничего, – ответила она, потом придвинулась ближе и прошептала ему на ухо: – Есть кое-что, что я откладывала, но сегодня хочу сказать тебе об этом… – Она помолчала, глядя на Даксона, и продолжила: – Неделю назад я была у врача. Я беременна, Даксон! У нас будут близнецы, мальчик и девочка.
Даксон замер. Когда новость дошла до него, его захлестнула волна счастья. Он был так счастлив, как никогда в жизни.
– Алекса, родная…
Она взяла его руку и положила себе на живот.
– Я хочу назвать их Freedom и Liberty, – сказала она. – И я бы хотела, чтобы наши дети выросли на Марсе, там, где свобода на самом деле у себя дома.
Долгое время Даксон ничего не говорил. Он только осторожно гладил живот Алексы, словно старался почувствовать биение двух новых жизней, растущих внутри нее. Наконец он произнес:
– Алекса, я самый счастливый человек на свете. Это слишком удивительно, чтобы я мог полностью осознать это. – Он проглотил комок в горле. – Но ты должна знать, что нашим детям придется бороться за свободу так же, как боролась за нее ты. Свобода – это не то, что ты получил навсегда. За нее нужно сражаться каждый день. – Он нежно погладил ее по волосам и улыбнулся: – Люди так быстро все забывают, Алекса. Они всегда ведутся на обещания тех, кто сулит равенство, а зависть – такая мощная сила. Но если наши дети унаследуют хотя бы часть твоей смелости и решимости, я буду спокоен.
Райвен, про которого они, погруженные в свой важный разговор, совсем забыли, решил напомнить о себе:
– О чем вы там двое шепчетесь? В этом сухом, как песок, месте. Если твое предложение в силе, Даксон, я начну с шампанского.
– Уже иду. Но нам с тобой придется пить одним.
– Одним? Но почему? У Алексы… Нет, не говори мне, я должен догадаться сам… Поздравляю, друзья, как это чудесно!
Алекса бросила на него лукавый взгляд:
– Ты настоящая лиса-расследователь, Райвен. Но кто это там галдит? – Она подошла к балконной двери и закрыла ее, чтобы заглушить, доносившийся снизу шум. – Наверное, парочка буйных пьяниц или футбольных фанатов…
И они продолжали беседовать. А по улице прошла группа из пяти или шести человек разного возраста. Они несли плакаты и скандировали: «Нет привилегиям для людей с высоким IQ! Остановим избыточный интеллект! Нет привилегиям для людей с высоким IQ! Остановим избыточный интеллект!»
Казалось, никто не обращал на них внимания.
Возможно, это был просто пародийный парад.
Об авторе
Райнер Цительманн родился в 1957 г. во Франкфуртена-Майне (ФРГ). В 1978–1983 гг. он изучал историю и политологию и окончил университет с отличием. В 1986 г. ему было присвоено звание доктора философии за диссертацию «Гитлер. Самосознание революционера».
С 1987 по 1992 г. работал в Центральном институте социальных исследований Свободного университета Берлина. Затем стал главным редактором издательства «Ульштайн-Пропильден», в то время третьего по величине книгоиздательского концерна Германии.
С 1993 по 2000 г. возглавлял различные отделы немецкой ежедневной газеты Die Welt, а в 2000 г. открыл собственный бизнес, основав компанию Dr. ZitelmannPB.GmbH, которая с тех пор стала лидером рынка позиционного консалтинга для компаний, занимающихся недвижимостью, в Германии. В 2016 г. он продал этот бизнес.
В 2016 г. Р. Цительманн получил вторую докторскую степень, на этот раз