Удивлению моему нет предела, но теперь я хотя бы начал понимать, в чем дело. Грейс считает, что я присвоил себе все заслуги. Не знаю, что ей там наговорила Шарлотта, но эту проблему разрешить легко.
– Грейс, позволь, я тебе все объясню… – тяну примирительным тоном, однако она обрывает меня на полуслове:
– Не желаю ничего слушать! – Она размашистыми шагами идет к двери. – По счастью, больше мы не увидимся и останемся друг для друга лишь неприятным воспоминанием.
– Грейс, – опять начинаю я, и сердце просто разрывается от боли.
– Не стоило нам с тобой трахаться аж три раза. Непоправимая ошибка.
Ошибка, значит…
– Ах да, – добавляет она, прежде чем выйти. – Наконец-то поняла, почему ты избегал меня, как прокаженную. Не хотел знакомить с матерью? И то верно, зачем представлять ей случайную девицу на одну ночь?
И, не дав мне времени ответить, хлопает дверью. Остается только признать, что она уже все сказала. Может, в том, что касается путеводителя, мы друг друга недопоняли, но ее слова о том, что между нами все кончено, не понять невозможно.
Глава 62
ГРЕЙС
Шесть дней после дедлайна
Сижу в приемной Шарлотты. Ровно девять утра, пятнадцатое января. Сегодня знаменательный день. Благодаря Говарду я выйду отсюда безработной и без гроша в кармане. Наверное, мне стоит подумать о продаже на черном рынке какого-нибудь органа. Глядишь, надыбаю денег расплатиться с Фитцем. Ма-аленького такого органа, не особо нужного…
Не свожу глаз с часов, потрясенная тем, что опаздываю не я, а Шарлотта. Небось решила как следует меня помучить, прежде чем со смаком растоптать. Конечно, милосердием она никогда не славилась, но подобного садизма я не ожидала. Дверь за моей спиной открывается, и я, даже не оборачиваясь, по знакомому стуку шпилек и сбивающей с ног волне «Шанели № 5» понимаю, кто пришел.
– А вот и я, извини за задержку, но мне хотелось иметь перед глазами вот это. Пришлось спуститься в отдел графического дизайна и распечатать.
Скорее всего, это копия подписанного мной контракта, чтобы ткнуть меня в него носом: мол, отдавай деньги, все по закону. Но тоненький голосок в голове возражает: «Слушай, контракты вроде хранятся в юротделе». Шарлотта усаживается на свой красный кожаный трон и кладет на стеклянную столешницу лист бумаги, сложенный пополам. Пытаюсь разобрать, что там, на этой треклятой бумажке, но ногти Шарлотты, окрашенные кровью стажеров, не позволяют.
– Разумеется, это простая формальность. Уверена, ты нам не откажешь.
В чем не откажу? Прошествовать по редакции перед казнью голой и босой на манер Серсеи Ланнистер?
Не говоря ни слова, Шарлотта разворачивает лист и с рассчитанной ленцой пододвигает его ко мне. Передо мной оттиск макета суперобложки будущего путеводителя, включая клапаны.
Глазам своим не верю. Вашу ж мать.
– Но это же…
– Да, это ты. Мэтью не показывал тебе это фото?
– Нет, я понятия не имела о его существовании.
Он снял меня в профиль, в движении, но я все равно различаю свои веснушки, нос, рот, одежду. Позади – Гринич-Виллидж. Должно быть, это одна из наших первых вылазок в город. Снизу в кадре мужская рука, которая словно бы тянется к моей.
Как Говард сумел сделать настолько прекрасный снимок, притом что мы с ним смертельно ненавидели друг друга? И почему не показал? И как, черт возьми, его совесть позволяет ему издеваться надо мной так жестоко? Сначала приписать себе авторство путеводителя, а потом поместить мое фото на обложку?
– Ты должна дать разрешение на использование. А что скажешь о названии?
Пытаюсь сосредоточиться на белых буквах посредине обложки: «Ты и я в Нью-Йорке, как в кино».
Сердце раскалывает новая трещина. Это уже слишком.
– Ты же соавтор. Надо тебе сказать, когда Мэтью прислал мне окончательный текст, я была весьма впечатлена. Ты проделала великолепную работу. Написано бойко и одновременно романтично, маршруты для каждого фильма отлично подобраны, не длинные, но насыщенные. Я не ошиблась, доверив тебе этот проект и…
Чего-чего?! Всем стоять! Перемотаем назад. Значит, это я проделала работу? Шарлотта только что использовала второе лицо единственного числа, вовсе не третье. Ну и прилагательное «великолепную». В устах Шарлотты это все равно что «Слава Дональду Трампу!» в устах Обамы: такого просто не может быть, сейчас мир рухнет.
– Учти, твое паническое письмо меня здорово рассердило, однако сразу после него Мэтью прислал мне текст, объяснив, что ты просто прикрывала его задницу, но он в итоге успел. Я понимаю, идея использовать аналоговые снимки сильно удлинила время работы. Впрочем, фотографии настолько аутентичны и так удачно ложатся на текст, что…
Шарлотта продолжает разглагольствовать, а у меня по спине ползут мурашки. Начинаю дрожать, не могу одолеть смятение. Все внезапно переворачивается с ног на голову, будто я сверзилась на полном ходу с русских горок.
Выходит, Мэтью не только дописал книгу, но и прикрыл меня. Ничего он себе не присвоил – наоборот, взял на себя ответственность за возможную задержку. Мозг отказывается функционировать, объявляет о собственной несостоятельности и сбегает на Каймановы острова. Ситуацию приходится брать под контроль сердцу. Я вот-вот разрыдаюсь от того, что наговорила ему три дня назад, ввалившись к нему домой. Как будто тону в зыбучих песках.
Я ведь даже не позволила Мэтью объясниться. То есть в свете открывшихся обстоятельств вела себя жестоко и несправедливо. Написала, дуреха, что ненавижу его… А он не был никаким Гондоном, он всегда был моим Мэтью, просто я, видите ли, так разозлилась и чувствовала себя настолько уязвленной, что ничего не желала знать. Истина разрывает мне сердце. Может, он меня и не любит, но никогда не пользовался мною, чтобы выставить себя в лучшем свете. Он меня защищал, прикрывал мои промашки. Он меня спас.
– Ну а теперь перейдем к вопросу о деньгах, – говорит Шарлотта.
Я пропустила мимо ушей две трети ее спича, так что понятия не имею, как мы пришли к этой точке.
– О каких деньгах?
Если она не намеревается вышвырнуть меня с позором, о каких деньгах речь?
– Ну, поскольку издатель решил удвоить тираж и включить путеводители в каталог «Розовых книг» на постоянной основе, мы с Фитцем пересмотрели ваши гонорары.
– Включить путеводители в каталог? – ошарашенно переспрашиваю я. – Вроде же хотели сделать приложение к журналу?
Шарлотта фыркает и воздевает очи горе, показывая, что ее терпение на исходе.
– Вижу, твоя привычка витать в облаках, пока я говорю, никуда не делась. Повторяю: путеводитель выйдет в качестве приложения к февральскому