На ней безупречный костюм из голубого лодена: юбка и жакет в тон.
– Сэм, зачем ты выскочил на улицу? – Она складывает руки на груди. – Простудишься!
Определенно они муж и жена, и прохиндей Говард сразу же это смекает.
– Здравствуйте, мэм. У нас тут вышло небольшое недоразумение.
Назвать взлом недоразумением – в этом весь Мэтью. Подлец выдумывает реальность с обезоруживающей легкостью.
– Это писатели, дорогая, они уже уходят.
– Писатели?! – восклицает дама.
– Мы с моей невестой Грейс занимались исследованиями для нашего текста.
– Как любопытно! – Она подходит с восторженной улыбкой.
На ногах – дорогущие лаковые туфли кремового цвета, волосы уложены мягкими снежно-белыми локонами.
– Входите же. – Она поводит рукой. – Мы с радостью вам поможем, если вы ищете информацию о домах Сэмюэля Кокса.
Уговаривать Мэтью не требуется. Подойдя немного, он бросает на меня выразительный взгляд: «Давай подыгрывай и шевелись».
– Он – мой муж Сэм, а я Сара. Позволено ли будет мне узнать жанр книги?
Дама проводит нас в дом. Сказать, что он восхитителен, – ничего не сказать. Интерьер в чарующе-классическом стиле, в оттенках бежевого и каштанового. На окнах легкая дымка занавесей, на диванах пухлые подушечки всех сортов. В центре гостиной огромный камин, на стенах множество фотографий в рамках разных форм.
– Это будет книга о любви, – отвечает Мэтью, возвращая меня к реальности.
– Ага, – поддакиваю я, а супруги располагаются в мягких креслах у огня. – Или, вернее, о ненависти и любви.
– Вполне естественное развитие многих историй, да? – говорит Сара. – Мы с Сэмом сперва тоже едва выносили друг друга, но теперь только посмотрите на нас: мы построили нашу жизнь в этом доме и вместе уже почти сорок лет, понимаете?
– Прекрасное местечко, – замечаю я. – Не думала, что в Нью-Йорке есть подобный райский уголок.
– Можете рассказать что-нибудь о Сэмюэле Коксе? – спрашивает заинтригованный Мэтью, и его внимательный взгляд сразу выдает в нем преподавателя, ученого и культурного человека. – Мы хотели бы поселить здесь наших героев, место действительно очаровательное.
– И любопытное, – начинает Сэм. – Мы с Коксом еще и тезки. Это он построил дома на участке внутри изгиба дороги. Во время оно такие повороты обозначали, знаете, границы колониальных владений. Кокс считал, что арендаторы новых домов под номерами десять и двенадцать по Гроув-стрит помогут его бизнесу. В доме номер восемнадцать у него был магазин.
– Он ошибся?
– Это сейчас люди жаждут перебраться в подобные закоулки и дома тут стоят очень дорого. А в тысяча восемьсот пятьдесят четвертом году местечко считалось крайне нереспектабельным и быстро заслужило у жильцов-эмигрантов прозвище «Аллея разбавленного эля». Выселки для нищих и пьяниц.
– Действие одного из рассказов О’Генри происходит именно здесь, – добавляет Сара.
– «Последний лист», – эхом откликается Мэтью и смущенно улыбается. – Я… я преподавал литературу в Колумбийском, но оставил кафедру ради творчества.
– Преподаватель литературы! – Лицо Сары светлеет. – Очень увлекательный предмет. Вы двое такая милая пара… Вы еще и фотографируете? – Она кивает на «Роллейфлекс» у него на шее.
– Сто лет не видал подобного фотоаппарата, – задумчиво бормочет Сэм. – А когда-то я и сам, признаться…
– На чердаке целые чемоданы, он снимал меня еще в юности.
Сэм нежно сжимает руку Сары, всю в коричневых старческих пятнышках:
– Моя жена очень красива, вы только взгляните на нее! А в молодости она была похожа на Грейс Келли. Разрешите на минутку, молодой человек? – Он показывает на камеру Мэтью. – Мне бы очень хотелось вновь сделать один снимок.
Припомнив отповедь, которую я получила, попытавшись дотронуться до «Роллейфлекса», жду, что Мэтью ему откажет. Однако, к моему удивлению, он снимает камеру с шеи и не моргнув глазом передает Сэму.
С новым интересом смотрю на фотоаппарат. Странная штука. Массивная, таинственная. Она явилась сюда из совершенно другой эпохи. Сэм собирается снять Сару, но та говорит:
– Ой, Сэм, я уже старая, сфотографируй лучше их. Они так красивы вместе.
Тут я, конечно, напрягаюсь и собираюсь протестовать, но Мэтью закидывает руку мне на плечо, тихонько щиплет, а потом притягивает к себе.
– Встаньте у окна и отодвиньте занавеску, – велит нам Сэм. – Сквозь стекло будет виден дворик, может, даже тыквы попадут в кадр. Да и свет там получше.
Против воли встаю, иду к окну. Говард за мной. И вот мы неловко становимся у подоконника, за окном – тихий, солнечный нью-йоркский полдень.
– Что же вы? – удивляется Сэм. – Встаньте поближе, небось не школьники.
С натянутой улыбкой делаю шаг к нему. Говард притягивает меня поближе.
– Никаких застывших поз! – предупреждает Сэм. – Будьте спонтанны.
Он отступает, чтобы поймать нас в кадр.
– С этой жуткой улыбкой ты напоминаешь Пеннивайза, – шепчет мне Говард.
– Ты всегда будил во мне темные инстинкты.
– Поближе, – командует хозяин дома, настраивая фокус и выдержку.
– Актриса из тебя никудышная, – не унимается Мэтью, после чего кладет ладонь на филейную часть моего тела и прижимает меня к себе.
Я упираюсь раскрытой ладонью в его грудь, чтобы сохранить хоть какую-то дистанцию, но он притягивает меня еще ближе, его тонкий ухоженный указательный палец накручивает прядь моих волос. Глаза не отрываются от моих, они совсем близко, я вижу светло-голубые крапинки, окружающие зрачки. Он склоняется надо мной так, что губы всего в нескольких дюймах от моих, его пряный, сладковатый запах щекочет мне ноздри, он опьяняет… Температура в комнате подскакивает градусов на двадцать. Эй, вы там! Система отопления барахлит!
Какого черта мое сердце отплясывает джигу? Я едва в состоянии думать, чувствую лишь руку на изгибе бедра и что моя кожа покрывается мурашками.
– Идеальный снимок! – ликует Сэм, напомнив мне, что мы тут не одни.
Их охи и ахи приводят меня в чувство. Это была всего лишь мизансцена для фотографии. Говард отпускает мои волосы и отскакивает, точно его током ударило.
– Не хочу злоупотреблять вашей добротой, – он подходит к Сэму, и тот отдает фотоаппарат, – но прежде, чем мы уйдем, вы позволите и мне сфотографировать вас для нашего проекта? Если можно, во дворике.
Тут до меня доходит, зачем он принял приглашение: ему требовалась парочка для фото в Гроув-корт, и он ее нашел. Такую, которая, даже обменявшись смущенными взглядами, вот как сейчас, может открыть любовь всей жизни.
– Но я не накрашена, – извиняющимся голосом говорит Сара, когда мы выходим во двор. – Боюсь испортить вам кадр.
– Не говори глупостей, дорогая. – Сэм берет жену за руку и улыбается. – Ты великолепна, как всегда.
Глава 10
МЭТЬЮ
Семьдесят девять дней до дедлайна
В очередной раз перечитываю «Убить пересмешника» под «September in the Rain». Винил Дины Вашингтон еще шуршит