– Нахожу его крайне претенциозным.
– Что будете пить? – спрашивает бармен.
Я не без интереса разглядываю обстановку. Многие столики заняты, но они расположены довольно далеко друг от друга, и общая атмосфера пронизана духом не вполне законной интимности.
– У вас есть меню? – интересуюсь я.
Стало интересно, какие коктейли может предложить такое странное место.
Говард испепеляет меня взглядом, будто я только что грязно выругалась, и торопливо говорит:
– Мне светлого пива.
Бармен наклоняется за стойкой, а Говард шипит мне на ухо:
– Словосочетание «сухой закон» что-нибудь тебе говорит, Митчелл?
Мысленно соединив воедино «контрабанду» и стиль двадцатых, я соображаю, что мы угодили в своеобразный исторический анахронизм. Кто его, блин, знает, какие коктейли были в ходу сто лет назад?
– Для мисс – «Кровь и песок», – добавляет Мэтью.
Ну разумеется, знает он.
– Располагайтесь, ваш заказ сейчас принесут.
Осматриваемся в поисках свободного столика. Мэтью замечает его у камина:
– Прошу.
Усаживаемся в бархатные кресла. Негромко наигрывает винтажная музычка.
– Дюк Эллингтон, «It Don’t Mean a Thing». Эпоха свинга многим ему обязана, – важно поясняет Мэтью.
– Знаешь, твоя способность всегда все знать немного бесит.
– Это секретный бар, сохранивший изначальную обстановку, – продолжает он не моргнув глазом. – В двадцатые здесь находился клуб для джентльменов, куда можно было прийти и тайком выпить. Обрати внимание, – он показывает на принесенный официанткой поднос, – бутылки завернуты в бумажные пакеты, а все коктейли подаются в чайных чашечках.
Сжимаю пальцами жестяную крышечку, пытаясь придумать достойный ответ, прежде чем он поймет, до чего я очарована этим заведением.
– Мой преподаватель по креативному письму сказал бы, что твои сказки безнадежно захламляют историю.
Подношу чашку к губам и отпиваю большой глоток. Надо же понять, из чего составлен коктейль.
– Виски, вишневый ликер, сладкий вермут и апельсиновый сок, – перечисляет Мэтью, словно прочитав мои мысли. – А к чему были сказки?
– Профессор, ты никогда не слышал о золотом правиле «показывай, а не рассказывай»?
– А, ну да, ты же училась на сценарном. Кстати, очень любопытно было бы прочитать твой шедевр, раз уж Дэнни было можно.
Коктейль обжигающе-сладкий, мне он очень нравится, хотя я никогда не признаюсь, что Мэтью угадал мой вкус.
– Опять двадцать пять? Не знаю, льстит мне или пугает то, что ты помнишь имя Дэнни.
Он отпивает пива. Музыка сменяется песней, я узнаю незабываемый голос Луи Армстронга.
– У тебя появился воздыхатель, Сахарный Пончик. Сей факт нужно было отметить красным в календаре, – парирует он.
– Ты-то тут при чем? Знал бы ты, сколько парней у меня было, заикой бы сделался.
– Ни разу не видел тебя в кампусе с парнем. Если ты тайно не встречалась с вампиром, боящимся солнечного света, никого у тебя не было.
– Так ты, выходит, еще и следил за мной?
– Просто ты всегда была на виду. Особого внимания не обращал, не обольщайся, кроме случаев, когда ты устраивала представления на моих лекциях.
– Слушай, не устраивала я ничего, ясно? По крайней мере, нарочно, – защищаюсь я, но вдруг замечаю, как он таращится на мои губы, и невольно краснею.
Мэтью берет свое кресло за подлокотники и двигает якобы поближе к огню, оказавшись при этом совсем рядом со мной. Он ругается или флиртует? Грань между тем и другим столь тонка, что у меня начинает кружиться голова. Впрочем, может быть, это из-за виски. Он меня специально подпаивает, чтобы заморочить и застать врасплох. Вполне в его духе.
– А если бы ты обращал на меня внимание, Говард, то заметил бы, что я встречалась с кучей парней и посещала все вечеринки кампуса, – вру не моргнув глазом, – главное, чтобы голос звучал убедительно.
– Тогда понятно, почему на экзаменах ты не могла толком ответить ни на один вопрос, – саркастически усмехается он. – И чем же вы занимались на вечеринках?
– Я танцевала, – пожимаю плечами и отпиваю еще глоток. – Парни в очередь выстраивались, чтобы меня пригласить, – пускаюсь во все тяжкие. – Еще мы играли в игры вокруг выпивки и секса.
Печальная история заключается в том, что за все четыре студенческих года я побывала всего на нескольких вечеринках. Да и то так напивалась, что потом ничегошеньки не помнила. Никакие очарованные парни вокруг меня не собирались и… Ладно, признаюсь уж: я ни разу ни с кем не танцевала. Игры – да, были. Мой обширный опыт кинопросмотров весьма помогает фантазировать на подобные темы.
– Интересно, – тянет Говард, и я не понимаю, поверил он мне или нет. – И какую же игру ты предпочитала, мисс Митчелл? Тебя целовали бессчетное количество раз во время игры в бутылочку, не так ли?
– Ради всего святого! – на автомате выдаю я и прикусываю язык. – В смысле, разумеется, свою порцию поцелуев я получила, но моя любимая игра была намного, намного жестче. Я бы даже сказала, там требовалась тонкая стратегия.
– Страсти какие! Морской бой, что ли?
– Да щас!
Мы – я, Алва и Си У – и правда играли в морской бой, удобно рассевшись на диванах, на порядочном расстоянии от промискуитетных вечеринок братств, но об этом же не обязательно всем рассказывать, верно?
– Жесткая, говоришь, игра? Что же, я готов бросить тебе вызов хоть сейчас. – Взгляд его синих глаз пригвождает меня к креслу, и мое сердце замирает.
Отступись, Грейс! Вспомни о дофамине! Хватит баловаться с огнем! Однако иррациональная часть моего мозга жаждет порвать Говарда в клочки.
Цель игры? Да никакой, если не считать целью желание напиться в стельку.
Правила игры? Одно-единственное: участники по очереди рассказывают о том, чего с ними никогда не случалось, а остальные должны выпить, если у них самих подобный опыт был.
– Придется заказать еще коктейли, – говорит Мэтью.
– Предупреждаю, ты выползешь отсюда на четвереньках.
– Ничего, я рискну. – Он встает в знак того, что вызов принят, но я его останавливаю:
– Сама схожу. Моя идея – мои правила.
Две минуты спустя возвращаюсь к столику с тяжелой бутылкой и двумя хрустальными стаканчиками.
– «Джек Дэниэлс»? Сахарный Пончик собрался играть по-крупному?
– Говард, я заставлю тебя пожалеть о каждом случае, когда ты так меня называл, – одариваю его лучезарной улыбкой.
Сажусь, отвинчиваю пробку и разливаю виски по стаканам.
– Эй, полегче, – говорит Мэтью, увидев размер порций виски. – Хочешь отправить нас в алкогольную кому?
Изображаю триумфальное выражение лица, – мол, победа у меня в кармане.
– Ты всегда можешь капитулировать, Говард.
В ответ он берет свой стакан и опрокидывает в рот, пожирая меня глазами.
– Что это было?
– Пробный заезд для разогрева мотора. Начинаю я.
Не возражаю и вновь подливаю в его стакан столько же.
– Постарайся играть