Нет, моя жизнь не может так закончиться. Цепляюсь за перила, тяжело дыша, словно актриса в порнофильме, только безо всяких занимательных моментов. Девятый этаж. Опоздание три минуты. «Пять минуточек – не преступление», – твержу про себя, надеясь, что сострадание к моему жалкому виду поможет спастись.
Не знаю уж, заслуга ли это боженьки Джима Керри, но я чудом добираюсь до последнего этажа и вваливаюсь в редакцию. Пот льет с меня ручьем, тушь потекла, я воняю, как Портер после набега на мусорное ведро в поисках привлекательных отбросов, трусы застряли между ягодицами, однако поправить их я не могу: в выгородках опенспейса «Женщины в розовом» я не осталась незамеченной.
– Совещание уже началось, – предупреждает Шона, приподнимая бровь.
– Так я и думала.
Перевожу дух, приглаживаю волосы. Челка намертво прилипла ко лбу, тут уже ничего не поможет. Ладно, встретим увольнение с гордо поднятой головой. Дорогой Джим Керри, да свершится воля твоя!
Бодро добираюсь до места казни. Редакционные совещания проходят в огромном современном зале со стеклянными стенами. Все расписано: сотрудники сидят за длинным овальным столом, Шарлотта стоит у выключенного проектора. Рядом с ней – высокий брюнет в черном с густыми волосами, которым не требуются средства от выпадения, и белозубой рекламной улыбкой.
Ага, вот и палач. Я угадала. Ладно, по крайней мере, буду утешаться тем, что меня и так бы уволили. Движимая презрением к себе, поворачиваю ручку двери и вхожу. Шарлотта прерывает разговор со своими лучшими журналистками и вперивает в меня ястребиный взор.
– Спасибо, что почтила нас своим визитом, Грейс, – припечатывает она, и я опускаю очи долу.
– Поезд метро опоздал, лифт застрял, мне пришлось подниматься по лестнице и… – лепечу фразу, без которой можно было и обойтись.
– Не нужно подробностей, – шипит Шарлотта, перебивая меня. – Садись, пожалуйста.
Стоп. Садись? Шарлотта Эванс никого и никогда не приглашает садиться, да еще после того, как ее прервали на полуслове во время совещания. Шарлотта из тех, кто выпотрошит тебя у всех на глазах, дабы свершилось справедливое возмездие, иными словами: «Пади ниц и целуй мои „Джимми Чу“, если не хочешь, чтобы сир Грегори Клиган по прозвищу Гора обезглавил тебя на базарной площади, как сделала бы королева Серсея Ланнистер», на которую, кстати, Шарлотта жутко похожа.
Хочет уволить меня приватно? Или задумала нечто грандиозное и образцово-показательное? И что из этого хуже? Повинуюсь, утирая липкий, точно обертка от шавермы, лоб. Сажусь на последний свободный стул, и Шарлотта продолжает:
– Итак, как уже было сказано… Это прекрасный шанс для нашего журнала. Сотрудничество с компанией «Розовые книги и партнеры» представляет собой качественный скачок для всех нас и замечательные финансовые возможности. Мы решили подготовить новый совместный проект, который принесет пользу обеим нашим компаниям.
Какие еще розовые книги? Брюнет среднего возраста, стоящий рядом с Шарлоттой, согласно кивает.
– Как вы знаете, наша целевая читательская аудитория в основном состоит из…
– Женщин средних лет, домохозяек, замужем и/или с детьми, – встревает Лаванда (она же Барби Первая) с видом первой отличницы класса, но без прыщей и очков. Зато на шпильках такой длины и остроты, что в случае чего их можно использовать в качестве стилетов для протыкания яремных вен врагов.
– Именно, Лаванда, – улыбается Шарлотта. – Жанр романов, которые выходят в издательстве «Розовые книги», – это…
– Женские романы, – заканчивает Шерон, известная как Барби Вторая. – От пикантных до темной романтики, но прежде всего ромкомы и чиклит.
Отлично. Просто отлично. Хуже журналов для затраханных жизнью домохозяек – только дамское чтиво. Где тут аварийный выход?
– Каждый год мы издаем около ста пятидесяти наименований, и наши романы регулярно попадают в списки бестселлеров, – разливается тип.
Немного присмотревшись к нему, понимаю, что он дико напоминает отца Сета Коэна из «Одиноких сердец», телесериала, который я в студенческие времена вынужденно смотрела из-за соседки по комнате – бесконечные часы изощренных пыток. Впрочем, истерики Мариссы Купер в какой-то степени помогали как слабительное.
– Романтические комедии рулят рынком, дамы и господа, и наше издательство лидирует в этой отрасли с доходом в четыреста сорок восемь целых и восемь десятых миллиона в год.
– Я всегда-всегда читаю ваши книжки! – встревает Лаванда. – Серия о Хэлли Джинджер Смит – моя любимая.
Невольно закатываю глаза. Единственное розовое, что может проникнуть в мой дом, – это глазурь на маффинах, которые я жую, сидя на диване и пересматривая авторское черно-белое кино. Время – бесценно. Оно нужно мне для того, чтобы спать, есть и писать, а не расходовать на двух отвратительных книжных персонажей, живущих в доме с зеркалами в деревянных рамах. Оба, конечно, неотразимы и привлекательны, но, нет-нет, они об этом даже не подозревают. Триста страниц эти двое притворяются, будто ненавидят друг друга, и ругаются, словно детсадовцы, а в конце совокупляются, как кролики. Спойлер: вас заставляют поверить, что потом эти люди жили долго и счастливо. Ха!
А куда делись счета за коммунальные услуги, метеоризм от молочных продуктов после тридцати? Где обеды с родственниками мужа? Где ее фальшивая головная боль, потому что ей не хочется этого, и его храп, напоминающий рев экскаватора? Капельку милосердия, добрый боженька Джим Керри!
Увы, Джим меня не слышит. Он уже разок снизошел, спас меня от поездки в больницу, и теперь добрых семь минут я вынуждена слушать, как Лаванда разливается соловьем, расточая сладострастные похвалы авторам с псевдонимами порнозвезд, пока наконец ее не обрывает Шарлотта:
– Мы поняли, дорогуша. Вернемся к проекту. Он заключается в создании продукта, ориентированного на нашу целевую аудиторию, увлекающуюся романтикой.
– Один из наших последних романов показал, насколько читательниц до сих пор привлекает винтаж и нулевые, – добавляет отец Сета Коэна. – Впрочем, фильмы и сериалы того времени действительно можно назвать культовыми, а феномен ромкомов достиг пика в восьмидесятые – достаточно вспомнить «Когда Гарри встретил Салли», краеугольный камень этого жанра кинематографии.
Так и не разобравшись, к чему они клонят, я через несколько минут преступно теряю интерес и начинаю мечтать о ванильном фрапучино с двойной шоколадной крошкой. Настоящая гликемическая бомба, но кому какое дело? После подъема на тринадцатый этаж я, по-моему, его заслужила, нет? Не говоря уже о том, что сегодня мне предстоит писать статью о натуральных средствах для плоского животика…
– Грейс, ты нас слушаешь?
От резкого окрика Шарлотты я вздрагиваю. Кто? Я? Проклятье, обычно она не вспоминает о моем существовании,