ШЕДЕВР 44
Эгон Шиле. Автопортрет с черной вазой. 1911. Дерево, масло, 27,5–34 см. Венский музей, Вена
В почти двухстах автопортретах он маниакально изучал свое тело и лицо, выработав свою неповторимую форму экспрессионизма – экспрессионизм личности, находящейся в кризисе.
«Автопортрет с черной вазой» – один из самых ярких автопортретов мастера. Даже Герстль не был так одержим собственным образом, как Шиле. Начиная с 1910 года он культивировал в своих образах утрированный, провокационный эротизм. Художник изображал себя обнаженным и одетым, с целым репертуаром переодеваний и актерской гротескной жестикуляцией. В качестве подготовительной работы к созданию автопортретов, своего рода исследовании спектра мимики и жестов, он использовал не только зеркало, но и фотокамеру. До нас дошли фотографии Шиле с характерными выражениями лица, сделанные Антоном Йозефом Трчкой. На эту исключительно выразительную нервность жестов также повлияло и знакомство Шиле с художником и пациентом лечебницы для душевнобольных Эрвином Озеном. В своей книге о Шиле Рёсслер посвятил целую главу «авантюристу» Озену, описав его как «высокого, стройного, тощего… с бледным и безбородым лицом падшего ангела», с хорошо натренированной фигурой, пропитанной «кинематографической драмой». Шиле был очарован его типажом и создал несколько его графических портретов, заимствуя жесты для своей творческой лаборатории.
В автопортрете Шиле написал себя на фоне вазы, которая, с одной стороны, считывается как тень и профиль, с другой – как темный двойник. Выразительной мимике лица вторит жест руки, показывая автора вопрошающим, сомневающимся, скептическим и немного безумным.
«Мертвая мать» является одним из самых выразительных, трогательных и пугающих произведений двадцатилетнего Шиле. Центр композиции отмечен светящимся кругом с ребенком в утробе, в окружении темноты широких темных мазков. Голова и рука умершей матери, написанные холодными, землистыми цветами, резко контрастируют с яркими и теплыми тонами мира жизни. Беспомощный и бесполезный защитный жест истощенной материнской руки усиливает трагическое впечатление. Однако судьба нерожденного дитя не предрешена, он может как выжить, так и навсегда остаться со своей матерью. Обе интерпретации возможны и заложены в картине, на это намекают разнонаправленные круговые движения, заданные направлениями голов персонажей. Картина оказалась пророческой для самого автора, его жена умерла вместе с нерожденным ребенком.
Историк искусства Отто Бенеш, восхищавшийся этой работой, заказал Шиле ее авторское повторение. Когда картина была завершена, она не полностью повторила исходную композицию и получила другое название – «Рождение гения (Мертвая мать II)». Сейчас эта картина считается утраченной, но в ней младенец смотрел прямо на зрителя удивленными, широко распахнутыми глазами, а один из пальцев правой руки выходил за рамки светлого круга, таким образом определенно оказываясь в мире живых.
Шиле в картине «Осеннее дерево в движущемся воздухе («Зимнее дерево»)» достиг высокой интенсивности экспрессии, которая может соперничать разве что с его портретами и автопортретами. Ключ к этому таится в антропоморфном изображении природы, в котором он передает человеческие ощущения. Художник размышлял о своих наблюдениях за человеческими чертами в природе. Например, в письме 1913 года он писал: «Повсюду вспоминаются похожие движения в человеческом теле, похожие волнения радости и печали в растениях». Небо написано так, что не сразу считывается глазом как небо. Никогда прежде и впоследствии Шиле не писал небо с таким богатством серых тонов, столь тонко переданными нюансами. С помощью разнообразных по толщине и форме ветвей Шиле показал разные состояния жизни. В своем эссе «Путь и цель Эгона Шиле» Курт Рате писал в пейзажных картинах Шиле как об имеющих «особую атмосферную магию умирающей природы».
ШЕДЕВР 45
Эгон Шиле. Мертвая мать I. 1910. Масло, карандаш на дереве, 32,1–25,7 см. Музей Леопольда, Вена.
Сам художник считал эту работу одной из лучших своих картин
ШЕДЕВР 46
Эгон Шиле. Осеннее дерево в движущемся воздухе («Зимнее дерево»). 1912. Масло, карандаш на холсте, 80,0–80,5 см. Музей Леопольда, Вена
Эфемерность жизни и неизбежность смерти – экзистенциальные темы, к которым Шиле обращается вновь и вновь – здесь они связаны с биографическим эпизодом. Изображая пару в неустойчивой позе, художник говорит о хрупком равновесии, которое может нарушиться в любой момент. Первоначально картина имела название «Мужчина и девушка», а также «Переплетенные люди». Работа была написана в то время, когда художник оставил свою парнершу и модель Валли для женитьбы на Эдит Хармс. Сразу после свадьбы Шиле был призван на военную службу. Этим вызвано присутствие в работах этого времени связи между смертью и Эросом.
В чертах лица героини угадываются черты покинутой им Валли. Художник, мучимый чувством вины перед девушкой, словно ставит знак равенства между любовью и смертью. Валли в это время стала военной медсестрой, а в конце 1917 году умерла от скарлатины в военном госпитале. Тонкие, как будто тающие руки девушки в напрасном объятии цепляются за мужчину, при том что позы персонажей недвусмысленно говорят о то, что отношения остались в прошлом.
В этой картине художник берет на вооружение знакомый с эпохи Возрождения мотив Смерти и Девы: женщина обнимает фигуру, как любовника, а Смерть, изображенная не в виде скелета, а в монашеском одеянии, становится менее жуткой, но от этого не менее тотальной. В композиции, складках простыни, близости персонажей очевидна связь с картиной Оскара Кокошки «Невеста ветра» 1914 года. Шиле словно подводит итог завершившимся любовным историям, как своей, так и Кокошки.
ШЕДЕВР 47
Эгон Шиле. Смерть и Девушка. 1915. Холст, масло, 150–180 см Бельведер, Вена
Глава 11
Экспрессионизм в скульптуре Эрнста Барлаха
ШЕДЕВР 48
Эрнст Барлах. Мститель. 1922. Дерево, 57,2–79,0–29,7 см. Музей Эрнста Барлаха, Гамбург
Первую версию этой работы из глины и гипса он назвал «Неистовым варваром», но восемь лет спустя вырезал более крупную из дерева уже с совершенно другим посылом. В послевоенной версии он изменил лицо, сделав его почти скорбной маской. Именно с этой версии был отлит тираж из десяти пронумерованных бронзовых изделий, восемь из которых были завершены до 1934 года.
Эрнст Барлах родился в 1870 году в Веделе в семье врача. После смерти отца (Эрнсту было 14 лет) семья переехала в Шёнберг, и дальнейшим его воспитанием занималась мать, поощряя его интерес к искусству и писательству. Окончив среднюю школу, он начал учиться на преподавателя рисования в Гамбургской торговой школе, но затем в 1891 году поступил в Дрезденскую художественную академию.
Для продолжения учебы и чтобы увидеть работы Родена, он посетил Париж вместе с другом Карлом Гарберсом. Здесь он начал писать короткие прозаические тексты и создал роман «Путешествие юмора