— Мне лишняя кровь не нужна, — примирительно сказал я. — Давай так. Ты кое-что для меня сделаешь, и я тебя отпущу.
— В ворота не поеду, — глухо ответил кучер. — Лучше пристрели!
— Понятно, — вздохнул я. — Тогда правь в лес, и подальше от дороги. А потом полезай в карету. Если пикнешь, я тебе брюхо вспорю и землей набью. Ты у меня неделю подыхать будешь.
— Там и не слышно почти ничего, она войлоком изнутри обита, — пробурчал возница, но послушно повернул в чащу, как только увидел первую же тропу. Он остановил коня, покорно слез с облучка, полез в карету, а я стукнул ему по затылку рукоятью пистолета, сунул внутрь обмякшее тело и захлопнул за ним дверь. Буду ждать темноты. Так оно вернее.
Солнце село быстро, как это всегда и бывает на юге. Вот только что был еще день, а вот уже на землю упала чернильная темнота, бархатно-нежная, насквозь пронизанная пением цикад и ночных птиц. Ушла тоскливая тяжелая жара, повеяло легким ветерком, который унес прочь горячее марево, что поднималось от каменистой дороги. Лето же. Сицилия. Я потянулся, вдохнул ночной воздух полной грудью и поморщился от боли в ране, которая то засыхала, то начинала кровоточить снова.
— Ох, хорошо-то как! Лепота! Так и хочется убить кого-нибудь! Это, наверное, озон сказывается. Говорят, его в сосновых лесах много.
Я как раз за время ожидания срубил тесаком сосенку, обкорнал ветки и получил что-то вроде лестницы. Для трехметрового забора, сложенного из дикого камня, ее более чем достаточно. Наблюдательный пункт здесь один, и он прямо у ворот. Я пойду так, как положено ходить всем нормальным героям. То есть в обход и ночью.
Я прислонил дерево к стене, а потом перебрался наверх по обрубкам веток. Ну вот, сюрприз первый. Край стены утыкан осколками стекла, и я только каким-то чудом не разрезал себе руку. Если бы я подтянулся и начал переваливаться на ту сторону, то половину ливера гарантированно оставил бы прямо здесь. Аккуратно, стараясь не сильно шуметь, я оббил стекло медным яблоком на рукояти пистолета и смахнул осколки вниз.
— Уф-ф! — меня даже пот пробил. — Пронесло.
Тихо вроде. Я замер прислушиваясь. Шум какой-то. Массивная тень движется в мою сторону. Собака? Тут собака? Вот скотина кучер. Про то, что здесь на ночь выпускают здоровенного пса с короткой, как будто обрубленной мордой, он и словом не обмолвился. А сам я спросить почему-то не догадался. Думал, мы с ним поладили. Я застыл, вжавшись в теплый еще камень, но помогло это слабо. Псина подбежала к стене и начала лаять, заливаясь от лютой злости. Ну вот тебе и тайная операция. Пришел, увидел, победил. Хрен там.
— Рикс! Рикс! Ты чего лаешь? — послышался голос за стеной.
— Да опять, наверное, белку почуял, — до меня донесся звук могучего зевка, разрывающего челюсти. — Не любит он белок.
— Да угомони ты его, — сказал первый. — Твой же пес.
— Пошли, Рикс, пошли, — послышался ласковый голос. — Чего разошелся, мальчик?
— Что тут у вас? — это уже третий голос, заспанный и недовольный, но с начальственными нотками.
— Да Рикс белку учуял, Скант, — это произнес первый.
— Нечего в сторожке дрыхнуть, — ответил Скант. — Свою вахту на ногах проведешь. И не твое дело, белка там или не белка. Расслабился! Обходи стену, бездельник.
— Да чего тут ходить-то, старшой? — первый был явно недоволен. — Это ж белка…
— Порядок есть порядок, — отрезал Скант. — После рассвета осмотрим лес за стеной. Выполняй!
— Как прикажет господин, — буркнул недовольный первый, а когда начальство, видимо, отошло, добавил. — Сам-то спать пошел! Гад!
Я постоял у стены, аккуратно оттащил импровизированную лестницу в заросли и пошел в сторону кареты. Нормальный герой из меня не вышел, побуду ненормальным. Я прислушался. В карете тихо. Буккон помирает или уже помер, а кучер, если в сознании, молится всем богам, чтобы пронесло. Сволочь такая. Потом с ним поговорю.
Я сел на облучок и поскакал в сторону ворот, благо тут не так и далеко. Полкилометра, не больше. В башенке никого не было. Видно, дисциплинированный охранник патрулирует периметр, как и предписано. Я остановился и бестрепетно замолотил в тяжеленную воротину, которую не всяким тараном можно вынести. Охотничий домик тут за загляденье. Крепость в лесу, черт бы ее побрал.
— Кто там? — раздался удивленный голос с той стороны.
— А ты на свое место залезь и посмотри! — крикнул я. — Вот доложу, что тебя на посту не было. Половины жалования лишишься.
— Эй! Эй! — занервничал голос. — Тут у нас пес брехал. Мы стену обходим. Приказ у меня. А ты кто? И где Кикта? — этот вопрос раздался уже сверху. Он разглядел меня в сиянии полной луны.
— Кикту лихорадка бьет, — ответил я. — А меня Аристотель зовут. Нас из Неаполя в помощь прислали. Говорят, вы тут без нас двумя руками собственную задницу найти не можете. Гы-гы! Открывай давай! У меня в карете господин Буккон, он какую-то сволочь привез. И он злой как даймон, до ветру хочет. Не дорога, дерьмо! Лошадь подкову потеряла и ногу сбила. Скир к кузнецу ее повел. Вон, только к ночи и добрались.
— А ты чего думал, — гоготнул стражник, — что у нас тут Улица Процессий? Здесь коню ногу сбить — плевое дело. Подорожная с собой?
— У Буккона, — ответил я. — Там у него кто-то шибко важный. Мне не положено.
— Заезжай, — он настежь отворил ворота, а я завел карету внутрь.
— Поможешь вещи занести? — просительно посмотрел я на него.
— Сам свои вещи носи, — пробурчал тот. — Мне не платят за это.
— Ох! — округлил я глаза и ткнул рукой. — А чего это у вас пес бегает? Он же меня сейчас порвет!
— Рикс? Его же… —