Они прячутся в полутьме. Мне видны лишь неясные очертания тел, но я чувствую их готовность к бою. Я смотрю на обоих и прикидываю, как поступить. Жаль, для хорошей драки обувь неподходящая. Здесь непривычны к ударам в колено, и одного я мог бы вывести из строя сразу же. Но я в мягких сапожках, а потому после особенно удачного кика вполне могу выйти из строя сам. На кулаках каждый из них на уровне со мной, даже Деметрий. Жрец существенно старше, но он тоже из знати, а потому получил положенное воспитание. Он умеет драться и, судя по презрительной усмешке, умеет хорошо. Я отдал корзину с дочерью Эпоне и едва заметно показал в сторону коридора. Она медленно закрыла и открыла глаза. Она поняла.
— Ну и зачем ты меня ждал? — спросил я. — Зашел бы и взял то, зачем пришел.
— Ты понимаешь, — лениво протянул Деметрий. — Есть кое-какие обстоятельства, о которых ты непременно узнаешь, мальчик. Я хочу сделать тебе очень щедрое предложение. Первое, оно же последнее.
— Говори, — я заинтересованно сделал шаг вперед, приблизившись к заветному коридору. До него примерно метр, и Эпона тут же шагнула за мной.
— Я знаю, что ты такое, — прошипел Деметрий. — Меня смутили кое-какие вещи в твоей жизни. Она наполнена странностями, мальчик. И наполнилась она ими совсем недавно. Ты ведь уже догадался, что гимнасий в Массилии принадлежит Храму. Даже твой ментор служит богине. Это мы отправили тебя сюда, выдав красный диплом. Незаслуженный, кстати. Мне стало так любопытно, что я поднял все архивы и добрался до самого дна. До самой великой Кассандры. У нас остались обрывки ее воспоминаний. За всю историю Талассии только один человек был похож на тебя. Я ведь принадлежу к четверке великих жрецов Немезиды, и только у нас есть доступ к высшим знаниям.
— Но остальные трое — тупые пьяницы, недостойные целовать твои ноги, — насмешливо сказал я. — Ты самый умный.
— А хоть бы и так, — спокойно ответил Деметрий. — Поэтому я и делаю тебе великолепное предложение. Ты сейчас медленно опускаешься на землю, а я тщательно связываю тебя по рукам и ногам. Тебя найдут служители и отдают нам. Ты не будешь ни в кого стрелять. Ты живешь в моем поместье, ешь и пьешь досыта, пока не сдохнешь от старости. Но взамен ты рассказываешь мне все. И самое главное, кто ты на самом деле и как сюда попал.
— Ты что-то сказал про клещи, — прищурился я.
— Если я почую хоть малейшую ложь, то это неизбежно, — усмехнулся он. — Видишь, я совершенно честен с тобой.
— А моя жена? — спросил я.
— Я отдам ее Доримаху, — ответил он. — Клянусь собственной жизнью и богиней, которой служу, что она станет ему не наложницей, а законной женой. Я прикажу ему, и он подарит ей отдельный дом. Он к ней даже не прикоснется. Старая сволочь все равно скоро сдохнет, а она будет молодой, красивой и состоятельной вдовой с полным гражданством. Пусть для этого придется потерпеть лет десять-пятнадцать. Ну, соглашайся. Ты же любишь ее, я это точно знаю. Ты же был готов умереть за нее, а я готов оставить тебе жизнь.
Я посмотрел на Эпону, а она едва заметно покачала головой. Ей тоже кажется, что он врет. Ей я верю. Чуйка у моей жены на загляденье. Но только вот в чем ложь? Ведь предложение и впрямь выглядит более, чем щедрым.
— А если я не соглашусь? — с интересом спросил я, сделав еще полшага вперед.
— Ты согласишься, — уверенно сказал Деметрий, вышел из тени, и я увидел у него в руках немаленький такой кинжал, почему-то бронзовый. — Ты согласишься, потому что иначе условия будут куда хуже. Я выпотрошу тебя, узнаю все, что нужно, а потом убью. А потом убью твою жену и ребенка. Или начну потрошить их, а ты все расскажешь сам. Ты же слабак.
— Эй, что за жульничество? Где это ты оружие взял? — возмутился я. — Сюда же с ним не впускают.
— Этот кинжал тут давно лежит, — усмехнулся Деметрий. — Я сам его спрятал в вентиляционной шахте. Как чуял, что пригодится.
— Так чего же вы раньше не открыли гробницу? — удивился я. — Ты же сказал Эрано, что вы всегда знали, где она. Я завидую вашей выдержке. Некоторых не могут дождаться, когда брага до конца забродит, а вы почти тысячу лет терпели! Так что случилось сейчас? Клянусь Энеем Сераписом, я принимаю твои условия. Но я хочу знать все. Давай, рассказывай. А взамен ты получишь ответы на все свои вопросы. Я отвечу добровольно, без принуждения. Я расскажу даже то, о чем ты не додумаешься спросить. Я переведу все надписи на стенах, которые вы уже тысячу лет не можете прочитать. Я научу тебя изначальному языку, языку богов. Ну же! Чего теряешься? Ты ведь получишь такое знание, что станешь самым могущественным человеком на свете.
— Могу и рассказать, — усмехнулся Деметрий. — Цена подходящая. Ты ведь все равно не сможешь нам помешать, кем бы ты ни был. Гробницу нашли совсем недавно, лет пять назад, — Деметрий стыдливо отвел глаза от Клеона. — Тогда как раз преданные нам люди чинили полуразрушенную вентиляцию. Выяснилось, что некоторые шахты, засыпанные землей столетия назад, идут в неизвестное помещение, которого нет на плане. План лабиринта у нас был всегда, это правда, но где вход, мы узнали, только когда определили примерное место и простукали каждую плиту на стене. Тогда и нашли этот дурацкий коридор и плиту с солнцем. Великий шутник пошутил и в этот раз. В пирамиде его точно нет. В ней всего лишь проложена вентиляционная шахта, через которую создается тяга. Гробница Энея в стороне от пирамиды, и войти в нее можно только здесь. Вентиляционный ход слишком узок. А почему не открывали? Она стала частью общего плана. Не время было.
— Почему? — жадно спросил я.
— Видишь ли, Бренн, — ответил он, — Третьему Сиянию Маат осталось совсем недолго сиять. Лет тридцать, может, сорок. Потом неизбежно наступление Хаоса.