— Не очень. — Оторвавшись от ступеней, я бреду по парковке в сторону проезжей части. — Я не понравилась старшей администраторше, потому что, по её мнению, я сбегу, как только найду себе спонсора.
— Так это же самая настоящая предвзятость! — возмущённо фыркает сестра. — То, что ты красивее неё, не значит, что у тебя нет намерений добросовестно работать.
— Она даже слушать меня не хотела. Просто упивалась навешиванием ярлыков.
— Ну и хрен с ней. Хорошо, что ты не стала тратить время и проходить у них стажировку. Эта грымза всё равно бы тебе житья не дала. Костян не звонил?
— Он же у меня в блоке, — напоминаю я, ощущая болезненное ёканье в груди при упоминании его имени.
— Тю! Это была проверка. Вдруг ты вынула его из чёрного списка.
— Нет, конечно, — бормочу я, ощущая прилив стыда оттого, что вчера действительно хотела это сделать.
Я так злилась на того мужика за мерзкий подкат, что первым непроизвольным желанием было рассказать об этом Косте. Он бы никогда этого просто так не оставил. Спросил бы адрес этой конторы и разнёс бы извращенца в пух и прах.
Но в итоге сдержалась, и слава богу. Да, я была бы отомщена, но какой ценой? Костя бы не преминул напомнить, что без него я никто. А именно так он и считает. А я не хочу больше быть никем: ни в его глазах, ни в чьих-то других.
— В общем, надо подредактировать твоё резюме, — возвращает меня на землю голос Теи. — Поэтому приезжай сегодня к нам. Вместе покумекаем.
11
— Вот эту строку о том, что нигде и никогда не работала, нужно убрать, — убеждённо заявляет Тея, отхлёбывая вино. — Ты же устраивалась в кафе до того, как Костян нарисовался. И за кассой смотрела, и столы обслуживала, и в помещении убирала. Так что пишем: последнее место работы — 2019 год, кофейня «Арабика», должность — администратор.
— Я была официанткой, — напоминаю я. — И кофейня называлась «У Давида».
Сестра закатывает глаза.
— Вот всему тебя учить надо! Нам нужно составить резюме под стать твоей внешности. Чтобы снобы, вроде той тётки, увидели в тебе серьёзного кандидата. Кого бы ты наняла: официантку в кафе с дурацким названием «У Давида», или администратора кофейни «Арабика»?
— Но они ведь попросят контакты бывшего работодателя. — Я засовываю в рот ломтик сыра и тоже тянусь за вином. Энтузиазм Теи и уютная атмосфера их с Владом кухни действуют расслабляюще, постепенно стирая неудачи сегодняшнего дня.
— То кафе всё равно давно снесли, — отмахивается Тея. — И неужели ты думаешь, что кто-то перезванивает бывшим работодателям? Если переживаешь — можешь дать номер Влада. Он представится владельцем и расскажет, что таких администраторов, как ты, нужно хватать, не глядя.
Прикрыв глаза ладонью, я смеюсь её находчивости. Мы ведь родные сестры. Почему же я не такая бойкая и неунывающая? Закономерно, что у Теи в жизни всё идёт так, как надо: есть уютный дом, любящий и заботливый муж, хорошая работа и совершенно здоровая психика. Тогда как у меня, как сказал бы бывший банкир из мема, нет «Ни-ху-я».
— А Влад, кстати, где?
— В спортзале. Искусственный интеллект составил программу тренировок, которую он теперь каждый день тестирует. — Сестра досадливо вытряхивает в себя остатки вина. — Как будто к соревнованиям по бодибилдингу готовится, ей-Богу. Бесит.
— Он же ради тебя старается. Хочет быть в форме.
— Ну конечно.
То, что Тея, кажется, не на шутку злится на Влада, вызывает во мне улыбку грусти. Вот уж действительно, люди порой не ценят того, что имеют. Какая разница, сколько раз в неделю он тренируется, если уже столько лет продолжает носить её на руках? Если настолько не сомневался в своём желании быть с ней, что почти сразу сделал предложение и заявил, что готов к детям? Если отказывается ужинать без Теи, смотрит с ней мелодрамы и в постели готов довольствоваться ей одной?
И словно в подтверждение моих мыслей из прихожей доносится хлопок двери.
— Вернулась фитоняшка, — ворчит Тея, поднимаясь из-за стола. — Сейчас будет бесперебойно мести котлеты.
Я с грустью смотрю на часы. Половина девятого. Как бы мне не хотелось ещё погреться в тепле чужого семейного очага, пора вызывать такси. Надо отредактировать резюме и пораньше лечь спать.
Планы на завтра: найти в себе силы продолжать ходить по собеседованиям и не раскисать в случае отказов.
— Привет, Диан! — появившийся на кухне Влад занимает собой половину пространства. Широкоплечий и высоченный, он действительно больше походит на спортсмена, нежели на востребованного айти-специалиста. — Как дела?
— В порядке, — отвечаю я, глядя, как он открывает холодильник и задумчиво изучает его внутренности. — Составляли мне резюме.
— И как, удачно?
— Можешь не отведать, — советует Тея, плюхаясь рядом. — У Влада сейчас все мысли о том, что он может проглотить. Вот когда поест, можно с ним по-человечески разговаривать.
— Значит, придётся отложить этот разговор до лучших времён, — замечаю я, поднимаясь. — Я уже вызвала такси.
Сестра пытается протестовать, напоминая, что я обещала попробовать её фитнес-котлеты, но всё же сдаётся и идёт меня провожать. Она выглядит так, будто не на шутку расстроена моим уходом, но, скорее всего, мне просто кажется. Я помню о темпераменте Влада: как только дверь за мной закроется, он повалит Тею на стол.
Правда, когда я сажусь в такси, забота об интимной жизни сестры сменяется эгоистичным желанием вернуться обратно и просидеть до момента, пока не клонит в сон.
Сумерки — по-прежнему мой главный враг, так как их приходом особенно больно фонит одиночество. Каждый день я пытаюсь нащупать опору под ногами, но у меня не получается. Собственные ноги представляются слишком немощными и слабыми, а опоры в лице Кости рядом больше нет.
Чтобы отвлечься от накатывающей тоски, я открываю свои соцсети. Проматываю ленту друзей и перехожу к кружкам историй. Ставлю сердечко под роликом с хаски, резвящимися в траве, машинально перехожу к следующему видео и каменею при виде знакомых лиц.
На первых кадрах Эрик и Костя лежат на шезлонгах возле бассейна и курят кальян. Певучий голос Арины за кадром вещает о том, что они с мужем приехали к другу на дегустацию вина, привезённого из Португалии.
Костя, что, успел слетать в Португалию?
Я лихорадочно всматриваюсь в мелькающую панораму в попытке выяснить, кто ещё находится в доме. В красной футболке — Максим, тот самый идиот, уронивший подарочный торт, ещё Андрей, двоюродный брат Кости, а это…
Я до скрежета стискиваю зубы,