Толстостенная глиняная кружка с какао опускается передо мной. Поблагодарив женщину, я обнимаю её ладонями и глубоко вдыхаю тонкий аромат шоколада и ванили. Этот момент в моей памяти навсегда запечатлеется как идеальный. Мороз за окном, мягкий плед на плечах, полыхающий золотом камин — пусть и ненастоящий, чашка какао в руках, тихая радость внутри и он — напротив.
Я рассказываю. О курсах по маркетингу, о беременности Нели и о сложном разговоре, по итогу принёсшем мне то самое предложение о партнёрстве.
— А ещё ты снялась в рекламе, — напоминает Данил. — Минимум пять раз в день в течение года я видел твоё лицо. И по телевизору, и в интернете.
— Извини, — шучу я. — Это всё благодаря Коле. Пару раз меня приглашали на съёмки в качестве модели для каталога, а потом предложили попробоваться в рекламе. Но не потому что у меня талант… — я досадливо дёргаю плечами, — а потому что от природы хорошие зубы.
— Жаль, в итогах года не было такой номинации, — с улыбкой замечает Данил. — А что с личной жизнью? Встречалась? Или может быть встречаешься с кем-то?
К щекам приливает жар, и сердце вновь сбивается с ритма. Мне ведь не чудится, что его взгляд стал серьёзным? Или это всё же праздный интерес?
— Хм… — Потупив взгляд, я кручу в руках чашку. — Сейчас нет, ни с кем не встречаюсь. Да и тогда тоже… Сходила на пару свиданий для галочки. Знаешь, как бывает? Какое-то время ещё пытаешься бродить знакомыми маршрутами, чтобы уже окончательно убедиться, что тебе не туда.
Данил коротко кивает.
— Да, я тебя понял.
Я запрещаю себе думать о том, что упоминание о свиданиях могут быть ему неприятны. Он ведь тогда ушёл, значит я была вольна делать всё, что угодно. Но сама я о его личной жизни спрашивать не буду, потому что знаю себя. Любое упоминание о свиданиях, бывших девушках и тем более настоящих, надолго выбьют меня из колеи.
— Ну а ты? — отмахнувшись от надвигающихся туч, я делаю тон непринуждённым. — Расскажи, чем ты всё это время занимался? Я не особенно следила, но кое-что всё равно слышала. Ты теперь резидент комедийного клуба и тебя приглашали на интервью к Катрин Кузнец.
Обо всём этом мне рассказала Тея, хотя я и просила не упоминать имя Данила при мне. Не потому что возненавидела его за тот уход, а потому что было больно жить с мыслью, что у него всё прекрасно и без меня. Глупо, знаю. У меня ведь без него, по сути, всё тоже сложилось неплохо. Просто не было ни дня, чтобы я не вспоминала о нём, вот и всё.
— Да, всё так. Резидентом я давно хотел стать, а вот об интервью никогда не мечтал, и до сих пор не до конца понимаю, для чего согласился. Я много рассуждал о творчестве, а от меня, вероятно, ждали юмора и перчённых историй. Думаю, большинству было скучно.
— Ты как никто умеешь поддерживать других, а себя постоянно критикуешь, — с улыбкой замечаю я. — Специально посмотрю интервью, чтобы убедиться, что ты не прав.
— Не стоит, правда. — Нахмурившись, Данил склоняется над столом и разглядывает содержимое своей чашки. — Дурацкое получилось интервью.
75
В разговорах нам всегда было чересчур легко друг с другом, и сейчас это становится проблемой: время близится к полуночи, но заявить, что пора расходиться, не решаюсь ни я, ни Данил.
«Ты же выспаться хотела, разве нет?» — мысленно журю я себя. — «Так просто скажи об этом. Боишься, что следующая встреча состоится только через год?»
— Ты устала, да? — скорее, не спрашивает, а констатирует Данил, будто прочитав мои мысли. — Я помню про твои перелеты.
— Держусь из последних сил, — признаюсь я и со вздохом выпутываюсь из пледа. — Пора вызывать такси.
— Я тебя отвезу… — Данил ощупывает карманы пиджака и извлекает автомобильный брелок с сигнализацией.
Я удивленно приподнимаю брови.
— Ого! Ты снова за рулем?
— Вроде того… — Поднявшись, Данил накидывает куртку. — Подожди тут, ладно? Я сейчас машину подгоню.
Я смотрю, как он торопливо идет к входной двери, и чувствую, как тепло разливается по телу. Мне бы не составило труда пойти с ним, но отсутствие такой необходимости невероятно приятна.
За минувший год я научилась многое делать сама: перемещаться по городу с помощью навигатора, контролировать коммунальные платежи, разбираться в системах налогообложения и летать в одиночку. Однажды даже разобрала и собрала забившийся кухонный слив… И теперь, когда мне известна цена самостоятельности, мужская забота ощущается особенно ценной. Полагаясь на других и ничего не решая, я не могла по-настоящему этого оценить.
Спустя десять минут к дверям кофейни подъезжает черный кроссовер. Я невольно улыбаюсь, глядя на Данила за рулем. Ему очень идет.
— Мы с тобой проговорили два часа, а ты даже не заикнулся о том, что купил машину, — сетую я, накидывая ремень безопасности. — Ты поэтому пил только воду?
— Это была спонтанная покупка, о которой я жалею всякий раз, когда приезжаю в центр, — шутливо откликается Данил и подносит ладонь к решетке обогревателя. — Не мерзнешь? Вроде пошло тепло.
— Спасибо, мне хорошо. А почему жалеешь?
— Из-за проблем с парковкой. Свободных мест в центре нет, поэтому я продолжаю ездить на такси. — Он мечет в меня быстрый взгляд. — Но сегодня машина определенно пригодилась.
— Я тоже думала сдать на права, но теперь хочу поменять квартиру, — со смешком сообщаю я. — Мы с сестрой договорились продать бабушкину, поделить сумму и взять две ипотеки. Я уже присмотрела неплохой вариант близко к шоуруму.
Данил улыбается.
— Продолжаешь меня впечатлять.
— Сказал человек, который взял ипотеку лет восемь назад, — я игриво щурюсь. — И уже наверняка ее закрыл.
— Говорят, что сравнивать себя стоит лишь с собой год назад. Ты же помнишь, какую премию сегодня взяла?
Размеренное цоканье поворотников и лаунж-композиция, льющаяся из динамиков, расслабляют и убаюкивают. Откинувшись на изголовье кресла, я наблюдаю, как серебристые снежинки врезаются в стекло, и думаю, что с охотой проехала бы так еще как минимум сотню километров, купаясь в уютном тепле салона и взглядах Данила, которые он время от времени на меня бросает. Даже жаль, что мой дом находится всего в пятнадцати минутах езды.
Пальцы любовно поглаживают хрустальный наконечник, торчащий из сумки. Данил, как обычно, прав. Не надо себя ни с кем сравнивать. Поставлю статуэтку в стеллаж и буду смотреть в моменты, когда все будет идти не так, как хочется. Чтобы не слишком себя клевать.
— Почти