— Пришло время умирать! — оскалился он и прыгнул, размывшись в воздухе словно стрела.
Он приближался ко мне со скоростью пули, но «скольжение» всё же позволило мне перекатиться к стене. Вот только Павлов, пролетая мимо, умудрился дотянуться когтями до моей спины.
Боль пронзила всё моё тело, а кожа вмиг стала липкой от крови. И уже от стены я, не глядя, швырнул «каскад молний», чувствуя, как выносливость стремится к нулю, а мысли путаются от боли.
Десятки молний в ослепительной вспышке угодили в тоненько завизжавшего Павлова. Тот улетел во мрак, где раньше ржавела лестница. Раздался хруст, следом стон и наступила тишина.
Вашу мать, если эта тварь уцелела, меня ждёт весёлый второй раунд!
Я с трудом встал на ноги, пытаясь отрешиться от боли, раздирающей окровавленную спину. Поднял с пола арматуру и, хромая, подошёл к остаткам лестницы. Внизу под ней валялось тело Павлова, пронзённое ржавыми металлическими опорами, торчащими из пола.
— Всё, что ни делается, — всё к лучшему, — прохрипел я, поскольку понимал, что если бы подо мной не рухнула лестница, то хрен бы её опоры пропороли монстра.
А тварь всё-таки была жива. Едва слышно стонала и пыталась встать, но сил у неё уже не было.
— Помоги… помоги… — просипел Павлов. — Ты же… тоже не отсюда… не из этого мира. Помоги… Ты ведьмак. Ты сумел воспротивиться… моему гласу в жилище…
— Как ты понял, что я ведьмак? Кто ты такой? Что такое? — произнёс я, морщась от нестерпимой боли.
Сунул руку в карман, а там пусто — я ведь уже потратил зелье здоровья. Обидно, блин! Впредь надо носить при себе минимум две, а то и три порции.
— Зверев! Игнатий Николаевич! — раздался от входа в зал взволнованный голос Евгении. Там заметался луч фонаря.
— Ведьмак, спаси… всё расскажу, — прохрипел Павлов.
Заманчиво, но если монстр попадёт в застенки тринадцатого отдела, то он точно выдаст, кто я такой. А оно мне надо? Нет, нет, и еще раз нет! Но ох как хочется узнать, что же это за тварь разговаривает со мной. Однако сейчас нет времени цацкаться с ней. Потом сам выясню, что за существо завладело телом Павлова, чей разум наверняка уже мёртв.
— Зверев! — снова завопила рыжая.
— Зверев! — вторил ей кто-то мужским голосом.
Люди уже совсем недалеко. Идут сюда. Надо действовать…
— Знаешь что, дружок, как ты сам мудро выразился, пришло время умирать… — прохрипел я и спрыгнул с остатков лестницы, вонзив арматуру точно в распахнутую пасть твари.
Я принялся из последних сил колошматить монстра, пока не потерял сознание то ли от чудовищной боли в спине, то ли от потери выносливости. Но главное, чтоб тварь сдохла…
* * *
Северная Пальмира, здание фабрики
Евгения посветила фонариком влево от себя и тихонько вскрикнула, увидев Павлова, пропоротого металлическими опорами, прежде поддерживающими лестницу. Павлов оказался весь в крови, а от его головы остались лишь ошмётки.
Рядом с ним растянулся Зверев: глаза закрыты, борода в крови, костюм разорван, а располосованная когтями спина блестит от красной влаги.
— Всё, кажется, помер дед. Видимо, всё же зря его бессмертным называли, — пробормотал Егор, высокий молодой шатен в джинсовом костюме.
Он оказался поблизости, потому первым приехал на подмогу, получив сигнал от Котовой. Та сейчас поджала губы, закаменев лицом.
— Я ещё тебя переживу… — раздался в сырой тьме слабый голос Зверева.
— Игнатий Николаевич! — радостно воскликнула Евгения и бросилась к старику. — Вы сильно ранены⁈
— Всё в пределах… нормы, — просипел тот.
— Живой, — удивлённо дёрнул головой парень, глядя, как девушка стала торопливо поить деда зельем здоровья шестого ранга. Убойная штука, но и раны старика казались серьёзными. Плюс преклонный возраст. Может и не выкарабкаться.
Зверев между тем окончательно потерял сознание. Наверное, он всего на пару мгновений пришёл в себя, услышав их голоса.
— Понесли его на улицу, — торопливо произнесла Котова. — Только осторожнее, мать твою!
Они, схватив старика за руки и за ноги, бережно понесли его к выходу.
— Тяжёлый, — пожаловался Егор, попутно пытаясь сдуть чёлку, упавшую на глаза, близко посаженные к длинному любопытному носу.
— Это его стальные яйца столько весят, — пропыхтела девушка, осторожно переступая через мусор, валяющийся под ногами. — Он догнал эту тварь и в одиночку завалил. А я тебе уже говорила, на что она была способна. Чуть не угробила меня. Ежели б не Зверев, сейчас бы вы всем отделом по тысяче рублей скидывались на мои похороны.
— Да ему просто повезло, — воспылал Олег профессиональной завистью. — Зверев не сумел бы в одиночку победить такого монстра, коего ты описала, ежели бы он не упал на опоры лестницы.
— Везение — это не про Зверева. Он всё просчитывает и использует в бою подручные средства. Рассказать тебе, как он в «Музее водки» гоблинов победил? Я читала отчёт.
— Не надо, — хмуро выдал парень, покосившись на старика.
Северная Пальмира, проулок рядом с фабрикой
Придя в себя, я первым делом почувствовал голод, а потом ощутил, как кожу на лица и спине стягивает запёкшаяся кровь.
— Ох-х, — простонал я, открыв глаза.
Солнечный свет злорадно ударил по ним словно нож. Я аж зажмурился, вяло потряс головой и снова разлепил веки. Передо мной высилось здание фабрики, а сам я восседал на заботливо подложенном под задницу пиджаке Котовой, привалившись к холодному бетонному забору.
Ну, так себе забота о дедушке. Впрочем, ситуация сложная.
После первого же движения я ощутил, как боль прострелила спину. Но она скоро пройдёт. Зелье уже затянуло рану. Надо только спокойно посидеть и подумать, как в следующий раз не ходить по лезвию бритвы.
Хотя есть и повод для гордости. Догнать Павлова оказалось сложнее, чем залезть в трусики к императрице, правда я и там бывал.
— Оставим всё как есть. Не будем выносить труп, — донёсся до меня мужской голос, и следом на свет божий из здания фабрики вышел парень в джинсе.
Потом появилась и хмурая Котова, но, увидев меня, она улыбнулась и быстро подошла.
— Как вы, Игнатий Николаевич⁈ — выдохнула женщина, рефлекторно поправив рыжие кудряшки.
— Могло быть и хуже. Спасибо, что напоила меня зельем.
— Да оно, в общем-то,