— Было дело, — не стал я отнекиваться, чувствуя, как лёгкий ветерок забрался под располосованную одежду и лижет раны на спине. — Но капитан сам спровоцировал меня. Сперва презрительно отзывался обо мне, потом стал писюнами мериться, а затем вообще хотел совершить ужасное святотатство — схватить дедушку за грудки.
— Неправда! — громыхнул Юров. — Мы просто разговаривали. Егор, подтверди!
Его горячий взор обрушился на паренька.
А тот вздрогнул, пожевал губы и протянул, глядя на небо:
— Ну-у, разговор имел место быть… Но я не лингвист, чтобы однозначно оценить, кто кого провоцировал, да и вообще… я в какой-то момент отвернулся, вроде как шевеление какое-то в окне фабрики увидел.
Паренёк выкручивался, как мог, чтобы не встать ни на чью сторону. Но и на том спасибо. Мне казалось, что он однозначно поддержит капитана. Тот тоже так думал, потому злобно сощурился, поняв, что Егор не собирается вставать под его знамёна.
Глаза Юрова мстительно блеснули. Он явно запомнил поведение парня.
— Котова? — вопросительно посмотрел на женщину полковник Барсов, попутно глянув людей, прежде выскочивших из минивэна. Сейчас они скрылись внутри фабрики, явно зная, что им делать.
— Капитан вёл себя вызывающе, — сразу решительно выдала рыжая и описала наш с Юровым диалог. — Решайте сами, Артур Петрович, кто прав, а кто виноват.
— Ну а кому ещё решать? — ухмыльнулся тот.
— Не забывайте об уставе, господин полковник. Там чёрным по белому сказано, что после такого поступка сотрудника нужно вышвырнуть из отдела. И не вам идти против устава. Он писан самим князем Корчинским, — прошипел Юров и перевёл на меня злорадный взгляд, истекающий мрачным ликованием. — Как я вам и обещал, Зверев, вы побьёте рекорд по скорости увольнения.
— С радостью расстрою вас, Юров. Я не являюсь сотрудником тринадцатого отдела. Да, не пучьте так зенки. Я ещё не подписал бумаги, а значит, на меня не распространяется действие устава. Поэтому подберите слюни и ждите другой удобный случай. К примеру, когда вы опять начнёте тянуть ко мне свои ручонки, а я сделаю вам дизайнерскую ринопластику носа. Вот тогда вы и сможете побежать к начальству.
Капитан зашипел и бросил жутко разочарованный взгляд на полковника.
— Да, Зверев официально ещё не в отделе, поэтому единственное наказание, которое в моих полномочиях обрушить на него — это вот… — покачал он указательным пальцем и строго сказал: — Ай-яй-яй, Игнатий Николаевич, нельзя бить сотрудников тринадцатого отдела.
— Это какой-то хренов фарс! — разъярённо выдал капитан.
— Юров, успокойтесь. В жизни всякое случается. Лучше подумайте, как сработаться с господином Зверевым. И вы, Игнатий Николаевич, поразмыслите над тем же. Вы с Юровым делаете одно дело — защищаете империю от ужасов Лабиринта. И чтоб впредь я не слышал о том, что вы, два взрослых аристократа, поцапались как какие-то подростки! — громко закончил свою лекцию полковник, сердито хмуря брови.
— Толика правды в ваших словах есть, — дипломатично заявил я.
Капитан фыркнул и скрылся в здании фабрики. Там раздался его всё ещё взведённый голос, отдающий приказы.
— Ну-с, — посмотрел Барсов на меня, Евгению и Егора, — а теперь поведайте подробно, что произошло. Что за тварь, как себя вела, как действовала… Важна каждая деталь.
Мы с Котовой переглянулись, и та взглядом попросила меня рассказать о наших приключениях. Я вздохнул, потёр ноющую шею и всё подробно изложил. Только диалог с монстром на фабрике переврал — сказал, что тот просто пытался запугать меня.
Дальше слово взяли Евгения и Егор. Они дополнили мой рассказ, поведав, как заявились на фабрику.
К этому моменту к нам снова присоединился Юров. Он слегка успокоился, но его глаза ещё метали молнии.
— Вы молодец, Зверев. Наверное, в такой ситуации взять тварь живьём никто бы не сумел, — вынес вердикт полковник, не обратив внимания на капитана, закатившего глаза. — Во всей этой истории меня больше всего поразило, что вы, Игнатий Николаевич, чуть ли не мгновенно очистили свой разум от воздействия монстра. Евгения сказала, что как только монстр заговорил, так на неё словно тьма обрушилась. А вы… хм… Далеко не каждый сотрудник отдела, прошедший многолетнюю специальную подготовку, на такое способен.
— Опыт. Я вдоль и поперёк исходил Лабиринт, да и женат был ого-го сколько лет. Вот у меня и выработался чуть ли не иммунитет к любому, кто пытается заставить меня что-то сделать, — усмехнулся я и сменил щекотливую тему: — Сейчас, как мне кажется, в первую очередь следует выяснить, где в Павлова вселилась эта хреновина. Точнее не где, а в какой локации Лабиринта. Он ведь наверняка принёс тварь оттуда. И надо узнать, один ли он был в том походе? А если не один, то вдруг и другие маги могли подхватить подобную заразу?
— Ваши слова о существе, вселившемся в Павлова в Лабиринте, попахивают бредом, Зверев, — процедил капитан. — Все знают, что твари оттуда не могут прожить здесь больше пары часов. Вероятнее всего, Павлов просто сошёл с ума. Возможно, он слишком поздно вышел из Лабиринта. А мы все знаем, что маг начинает сходить с ума, если проведёт в Лабиринте больше пары часов.
— Нет, Георгий Францевич, Павлов точно не сошёл с ума. Кто-то завладел его телом, — убеждённо произнесла Евгения.
— Господа и дама, давайте пока считать, что всё-таки существуют некие монстры, способные вселяться в людей в Лабиринте и жить в нашем мире как минимум больше суток, — хмуро выдал полковник, заставив Юрова сморщиться как от зубной боли. — Исходя из этого и будем действовать. Мои сотрудники уже беседуют с женой Павлова, поэтому мы скоро выясним — один он был в Лабиринте или нет. А пока, Евгения, отвези Зверева в наш лазарет. Вы оба на сегодня свободны. А все остальные за мной.
Полковник, Егор и Юров скрылись в здании фабрики. А мы с рыжей красоткой пошли к выходу из проулка.
— В лазарет не поедем, — решил я. — На мне всё как на собаке зарастает. Лучше отправимся ко мне в особняк. Я вас там, дорогая Евгения, напою отменным чаем по своему особому рецепту. Да ещё и печеньками поделюсь.
Та улыбнулась и сказала:
— Это будет весьма кстати. Я хоть и Котова, но голодна как Волкова.
Я хохотнул и передал девушке её пиджак, прихваченный с земли. Та взяла его, отряхнула, а потом