Князь дёрнул головой и выпрямил спину, проведя двумя пальцами по краям подбородка, украшенного эспаньолкой. В его взгляде промелькнуло уважение.
— Знаете, Игнатий, кажется, у меня найдётся для вас задание… — наконец произнёс он многозначительным тоном. — Но пока вы можете быть свободны. Благодарю за разговор.
— Взаимно. Всего хорошего, ваша светлость, — сказал я, встав с кресла.
— Ах да, насчёт вашей награды за миссию в Лабиринте. Деньги придут вам на карту, очки рейтинга тоже появятся, только с пометкой «за заслуги перед государством». Но больше ничего не будет, увы, я ожидал другого исхода.
— Благодарю, — отделался я самым нейтральным ответом.
Тот кивнул и начал разбирать какие-то бумаги на столе.
А я вышел из кабинета, прекрасно понимая, что грядущее задание князя — это некая проверка. Выполню — будем играть дальше, а нет — меня отправят на свалку, да ещё с волчьим билетом. Шмидт точно поспособствует этому.
Пока же разговор с князем можно считать относительно успешным, а это уже победа. Шмидт наверняка жутко расстроится.
Но главное, не дать себя втянуть в грязные делишки Корчинского, хотя я, надо признаться, и сам не особо чистый. У ведьмаков такая работа… Мы делаем Лабиринт чище, но сами становимся грязнее: тут убил, там украл, а здесь пошёл на сделку с совестью.
Ладно, посмотрим, что выйдет.
Вздохнув, я покинул офисный центр и на такси отправился к ресторану «Императрица», возле которого вчера оставил харлей. Тот, слава богу, оказался на прежнем месте: не разрисованный, не обгаженный и не без колёс. Порой в этом городе случаются чудеса.
Вскочив на своего верного стального коня, я отправился на нём в сторону особняке Зверевых на Васильевский остров. А когда достиг его, начал готовиться к ночной вылазке. Надо заглянуть в логово де Тура и выяснить — сотрудничает ли француз с демонами или всё это лишь совпадение?
Северная Пальмира, доходный дом Ипатова
Туман даже к вечеру не выпустил из своих объятий столицу. Алексей мрачно взирал на него через мутное окно небольшой комнатки, стоя возле подоконника, покрытого вспучившейся краской.
Позади блондина в полумраке проступали очертания ржавой панцирной кровати и скособоченного шкафа с приоткрытой дверцей.
В пропахшем пылью и потом воздухе летала наглая нажористая муха. Её назойливое жужжание вторило стуку кастрюль, ругани и громким голосам, доносящимся из соседних комнатушек.
А в конуре сверху кто-то громко совокуплялся. Потрескавшийся потолок едва ходуном не ходил, скрипела кровать и хрипло стонала женщина с прокуренным голосом:
— Ещё… ещё… Мишенька, ещё!
Алексей запрокинул голову и единственным глазом яростно уставился на жёлтые разводы.
— Когда же вы успокоитесь, грёбаные кролики? — прохрипел он, тяжело дыша. — Перестрелять бы вас всех, грязные животные. За ваше убийство максимум дадут пять минут тюрьмы…
Парень резко стёр выступившую на губах слюну и судорожно забросил в рот мятную жвачку. Он принялся жевать её, стараясь отрешиться от всего: от совокупляющихся простолюдинов, от названивающих кредиторов, требующих вернуть долг, и от Воронова, чья багровая от гнева рожа с самого утра донимала Алексея, вновь и вновь возникая перед его мысленным взором.
А ещё блондин словно наяву порой слышал ехидный шёпот деда: «Когда у тебя всё полетит под откос, даже не думай приходить сюда, заливаясь горючими слезами раскаяния».
— Неужели этот старый ублюдок прав? У меня всё полетит под откос? — отчаянно простонал парень, закрыв глаза.
Обида, горечь и злость на самого себя разрывали Алексея на части, а ядовитая улыбка деда заставляла трястись от бешенства.
— Нет, я так просто не сдамся! Не сдамся! — жарко выпалил Алексей, сжав кулаки.
Парочка наверху на миг замолчала, а потом снова занялась делом.
Блондин же сделал несколько глубоких вдохов, пытаясь успокоиться. И в этот миг зазвонил его телефон.
Он вытащил его из кармана брюк и ответил:
— Да, Жанна, мне сейчас не очень удобно. Я сам тебе позвоню. Говорю же сам! У меня нет времени сейчас с тобой разговаривать! Почему⁈ Спроси у своего чёртова папаши! Пока!
Алексей швырнул телефон на кровать и почти сразу же досадливо застонал, понимая, что наговорил лишнего, обидел Жанну — ценный винтик в его плане.
— Так, Алексей, успокойся, — прошептал блондин, снова глубоко задышав. — Нам нужен план, как быстро найти денег. Если будут деньги, я и с кредиторами расплачусь, и Жанне куплю подарок в качестве извинений, и Воронову утру нос. Но где их взять?
Парень облизал губы и сжал голову ладонями, усиленно хмуря брови. А затем он ахнул, словно его озарила гениальная идея.
Северная Пальмира, Графский переулок
Время подбиралось к полуночи. Сквозь туман едва было видно бледную луну, а в доме француза уже час как пропали все огоньки. Авось он крепко спит, храпя на французском, как и его прислуга.
— Пора, — пробормотал я и поправил чёрный спортивный костюм.
Ещё раз проверил, крепко ли завязаны шнурки кроссовок. Важна каждая мелочь… Не хотелось бы попасться как какому-то дилетанту.
Телефон я тоже проверил. Он был на беззвучном режиме, но это, естественно, не помешало мне увидеть сразу два сообщения. Первое оповестило меня о зачислении приличной суммы денег. Они явно пришли от князя. А второе было от Павла. Тот написал, что наш род поднялся на двести тридцатое место в бронзовом списке. Рейтинга нам добавили очки, полученные опять же от Корчинского. И ещё немного насыпали за известность, ведь сегодня вышел очередной эпизод шоу, того самого, что снимали в алхимической лаборатории де Тур.
— Мелочь, а приятно, — прошептал я, надел перчатки и натянул на голову шапку с прорезями для глаз и рта.
Бороду заправил под футболку, а затем быстро перебежал пустынную дорогу, уже зная, куда смотрят камеры видеонаблюдения особняка француза. У них имелись слепые зоны, чем я и воспользовался.
К сожалению, через окно в дом лезть не стоило, все рамы точно под сигнализацией. Надо попробовать крышу.
Я, конечно, не кошка, но сумел по водосточной трубе и неровностям фасада забраться на крышу. Там присел среди каменных горгулий, отдышался, полюбовался видами сверху и тихонько пошёл к слуховому окну с дверцей. В обиходе эта конструкция на крыше называется «кукушкой».
Черепица практически не скрипела под моими подошвами, но меня всё же заметили — около печной трубы зашипел чёрный кот.
Я показал ему прижатый к губам палец и подошёл к «кукушке». Дверца с мутным окошком так и манила меня, но и она явно