Благо у меня имелись с собой кое-какие инструменты в сумке и громадный опыт. Поэтому внутрь я проник без шума и пыли, правда чуть не застрял, как Винни-Пух в норе у Кролика. Однако всё обошлось.
Внутри я достал небольшой фонарик, посветил им в темноту и вздрогнул, когда на меня осуждающе уставился усатый тип в жабо… Картина в растрескавшейся раме, пожри её крысиная королева!
Де Тур стащил на чердак всякий хлам: старую мебель, потёртые ковры, надколотые вазы и много чего другого. Я с большим трудом пробрался через всё это, очутившись у деревянного люка в полу. Тот оказался закрыт на замок. Но мне и тут помогли инструменты.
Дальше я спустился по ступеням на этаж и двинулся по коридору как седая тень, не весящая ничего. В первую очередь стоило заглянуть в кабинет. Тот тоже оказался закрыт. Пришлось и его вскрывать, причём далеко не пару минут.
Я потратил минут пять и весь вспотел, а звук открывшегося замка оказался дивно громким. Он прокатился по тёмному коридору с кадками декоративных деревьев, как пушечный выстрел по библиотеке. Точнее, мне так показалось. У меня аж сердце в левую пятку скользнуло. Но на самом деле всё оказалось не так страшно. Никто не прибежал к кабинету и не завыла сирена. Однако седых волос у меня точно прибавилось. Ведь ежели меня поймают, всё полетит в тартарары, рухнет вся моя репутация.
Сглотнув вязкую слюну, я проник в кабинет и принялся осматривать его. Из интересного в нём обнаружилась лишь карта проходов, ведущих в Лабиринт. Но опять же — это не улика, связывающая де Тура и демонов. Француз ведь и приехал в империю, чтобы изучать проходы.
— Ладно, куда дальше? — прошептал я себе под нос, выйдя из кабинета. — В лабораторию. Установлю камеры, а потом просто уйду. Это только в кино можно такой особняк осмотреть за час и найти все тайники да сейфы. А в реальности за час даже полы в нём не помоешь. Нужна прорва времени, дабы простучать полы, стены и заглянуть в каждую комнату, ящичек и шкаф. Твою мать, опять сам с собой говорю. На самом деле, что ли, дедом становлюсь?
Сокрушённо покачав головой, я двинулся по коридору, прислушиваясь ко всем шорохам, мерному тиканью часов и поскрипыванию старой мебели.
Но внезапно мои не самые чуткие уши расслышали приглушённые голоса, раздававшиеся за одной из дверей. Любопытство и надежда вызнать что-то интересное сразу же толкнули меня к ней. Я наклонился и заглянул в замочную скважину.
При свете настольной лампы абсолютно голый де Тур, чьё мускулистое тело густо покрывали шрамы, восседал на кресле. А возле его ног на ковре, словно собачка, на коленях сидела обнажённая молоденькая девушка. Кажется, служанка, я прежде видел её.
Голова девушки оказалась опущена, а спутанные светлые волосы скрывали лицо. Хрупкие плечи вздрагивали.
— Ну будет тебе… будет… — мягко проговорил француз и протянул к девушке руку. Схватил за её волосы и рывком заставил поднять заплаканное личико со ссадинами от ударов.
— Не… не надо, господин, — промычала та, сглатывая слёзы.
— Надо, — оскалился он, блеснув жестокими глазами.
На его губах заиграла жестокая улыбка садиста, а ноздри затрепетали, вдыхая запахи девичьих волос, боли и унижения. Кадык судорожно дёрнулся под кожей, а сам де Тур подался к служанке. Глубже вдохнул её запах и следом с наслаждением отвесил ей звонкую пощёчину. Та вскрикнула и повалилась на ковёр.
— Помни, дор-рогая, что я тебе хорошо плачу, а если посмеешь сказать кому-то о наших невинных забавах, тебе всё р-равно никто не поверит, — самодовольно ухмыльнулся француз. — Истинный джентльмен де Тур на такое пр-росто не способен. Я обвиню тебя в гнусной лжи, после такого ни одна семья не возьмёт в услужение такую др-рянь. Так что помни, кто твой добр-рый господин.
— Вы… вы мой господин, — прошептала та, уткнувшись лицом в ковёр.
— Громче.
— Вы мой господин!
— А кто ты?
— Ваша раба… дикарка…
Де Тур улыбнулся, видя сломленную чужую волю. И его не поразил гнев божий, разрушив мою веру в чудеса и правосудие. Впрочем, как и всегда. Мне уже не раз доводилось видеть нечто подобное.
Глава 22
Всхлипывания девушки проникали в тёмный коридор, рождая в моей душе сочувствие. Однако разум твердил, что глупо врываться в спальню и с горящими праведным гневом глазами бить гнусную рожу де Тура.
Я тень, шёпот… Никто не должен знать, что Зверев, словно вор, шастал по этому дому.
Да и смысл врываться? Помогу этой служанке, но её место займёт другая. Нужно вырвать корень этой проблемы — де Тура.
Мне страстно захотелось, чтобы у него всё же оказалось рыльце в пушку: какой-нибудь труп в подвале, зашифрованное донесение от заговорщиков или… связь с демонами.
Все ростки некоего дружелюбия к французу опали пеплом. Сгорели. Я ненавижу садистов, тех, кто так обращается с женщинами.
Перед мысленным взором встал образ матери, уже порядком померкший за те годы, что не видел её. У меня осталась лишь её старая выцветшая фотография. Она на ней улыбалась, а в глазах горела твёрдая уверенность, что впереди вся жизнь, чуть ли не вечность, но она оказалась короче, чем царствование иных королей.
Тяжело вздохнув, я закусил нижнюю губу и двинулся дальше в темноту. Спустился на первый этаж по лестнице, а затем по памяти нашёл дверь, ведущую в подвал, где и была расположена лаборатория. Но замок, естественно, оказался заперт.
Пришлось опять поработать инструментами, чувствуя, как от напряжения по виску скатывается капелька пота. Француз же не спал. Вдруг услышит или решит среди ночи сварить какое-нибудь зелье?
Да и прислуга, как выяснилось, не вся спала. Нужно держать ушки на седой макушке.
Открыв дверь в подвал, я спустился во мрак и включил фонарь. Его луч пробежал по короткому коридору и упёрся в очередную дверь.
— Ставлю хвост мантикоры против пригоршни козьего дерьма, что и она заперта, — пробормотал я себе под нос, подошёл к двери и дёрнул за ручку. — Пфф, конечно, я прав…
Пришлось и её открывать, но в итоге я был вознаграждён тем, что наконец-то проник в лабораторию. Приступил к её осмотру, тщательно проверяя ингредиенты. Да, среди них имелись те, что использовал я, когда варил зелье связи, устанавливая контакт с Ирисом. Но опять же