Миша издал странный звук — нечто среднее между смешком и кашлем. Алина наградила его убийственным взглядом, но было поздно: щёки уже заливал предательский румянец.
— Он… это не так, — она запнулась, подбирая слова. — Он мой работодатель. Просто я уважаю его как профессионала.
— Угу, — мама кивнула с таким видом, будто Алина только что подтвердила все её подозрения. — Профессионала. А сам-то он как? Женат?
— Мам!
— Нет, ну а что такого? Нормальный вопрос.
— Он… — Алина почувствовала, что окончательно теряет контроль над ситуацией. — Он сложный человек, ладно? Он очень умный, очень… необычный. Калев не такой, как все. Он видит мир по-другому, думает по-другому. Иногда мне кажется, что я вообще не понимаю, что у него в голове, а иногда — что понимаю лучше всех. И это… это очень сложно.
Она замолчала, осознав, что сказала куда больше, чем собиралась.
За столом повисла тишина. Папа сосредоточенно изучал свою тарелку. Миша больше не ухмылялся — смотрел на сестру с неожиданной серьёзностью. А мама… мама улыбалась. Мягко, понимающе, как улыбаются взрослые детям, когда видят, что малыш наконец-то сделал первый шаг.
— Ну вот, — сказала она тихо. — Вот это уже похоже на правду.
— Мам, это не то, что ты думаешь! — Алина потёрла переносицу, чувствуя себя снова пятнадцатилетней. — Он… он вообще не смотрит на меня так. Для него я просто сотрудник, инструмент, который хорошо выполняет свою работу. Он ценит эффективность, а не…
Она не договорила. Слово «чувства» застряло в горле.
Мама встала из-за стола и подошла к духовке, из которой доносился запах выпечки.
— Знаешь, — сказала она, не оборачиваясь, — твой папа тоже считал меня просто коллегой. Три года сидел за соседним столом на заводе и ни разу не пригласил на танцы. Думал, что он «не моего уровня». А потом я сама его пригласила, и вот — тридцать пять лет вместе.
— Э-это другое, — возразила Алина, но как-то неуверенно.
— Может, и другое, — мама достала из духовки противень и поставила на стол. Пирог — золотистый, с решёткой из теста сверху, из-под которой виднелись тёмные вишни. — А может, и нет. Ты умная девочка, Алин. Разберёшься сама.
Она отрезала большой кусок, положила в пластиковый контейнер и протянула Алине.
— На вот, передай ему.
— Кому? — Алина моргнула, делая вид, что не понимает.
— «Сложному» начальнику своему. — Мама улыбнулась с хитринкой. — Домашнее всем полезно. Глядишь, подобреет.
— Мам, он не…
— Бери-бери, — мама закрыла контейнер крышкой и сунула ей в руки. — И вот ещё…
Она взяла листок бумаги с холодильника — из тех, на которых обычно писала списки покупок — и быстро нацарапала несколько слов. Сложила вчетверо и положила сверху на контейнер.
— Это что? — спросила Алина.
— Записка. Не читай, просто передай вместе с пирогом.
— Мам, ты серьёзно?
— Абсолютно.
Алина хотела возразить, но посмотрела в мамины глаза — тёплые, немного влажные, бесконечно любящие — и не смогла.
— Ладно, — сказала она тихо. — Ладно, передам. Попробую.
Мама обняла её, крепко, как в детстве, когда Алина просыпалась от кошмаров и приходила к ним в спальню.
— Моя девочка, — прошептала она. — Умница моя. Что бы ни случилось — ты справишься. Я знаю.
Алина закрыла глаза, вдыхая знакомый запах — мамины духи, ваниль от выпечки, что-то неуловимо родное.
Дом, — подумала она снова. — Вот что такое дом. Надо бы перевезти их поближе к Эдему, хоть они и упираются. Поставлю перед фактом…
Через полчаса она стояла на крыльце, прижимая к груди контейнер с пирогом. Мама махала из окна кухни, папа возился во дворе с дроном Миши — кажется, брат уговорил его посмотреть на своего «Стража». Обычный вечер, обычная семья.
Алина села в машину, кивнула водителю и откинулась на спинку сиденья. За окном поплыли знакомые улицы — фонари, заборы, редкие прохожие.
Она достала записку и развернула её, не удержавшись.
Мамин почерк — крупный, немного неровный:
«Позаботьтесь о моей девочке. Она хорошая, только сама не всегда это понимает. Мама вашей сотрудницы Л. С. Романова»
Алина почувствовала, как защипало глаза. Глупо, сентиментально, но совершенно в её стиле.
Она аккуратно сложила записку и убрала обратно в контейнер.
Ладно, мам. Попробую.
Машина выехала на главную трассу, набирая скорость.
* * *
Ночная трасса была пуста.
Алина смотрела в окно, наблюдая, как конусы света от фар выхватывают из темноты бесконечную ленту асфальта. Деревья по обочинам сливались в сплошную чёрную стену, изредка разрываемую отблесками дорожных знаков. Тихо гудел двигатель, шуршали шины по влажному покрытию — недавно прошёл дождь, и дорога поблёскивала, как тёмное стекло.
На коленях у Алины лежал контейнер с пирогом.
Она то и дело косилась на него, и каждый раз на лице появлялась непрошеная улыбка. Глупо, конечно. Взрослая женщина, технический директор, а радуется как ребёнок. Но ничего не могла с собой поделать — внутри было тепло и легко, как давно уже не было.
Мам, папа и Миша со своим нелепым дроном. Запах выпечки и старая клеёнка на столе.
И записка.
«Позаботьтесь о моей девочке».
Алина представила, как положит контейнер на стол в кабинете Воронова. Как он посмотрит на пирог этим своим взглядом — изучающим, словно перед ним не выпечка, а неизвестный артефакт. Как, может быть, чуть приподнимет бровь и спросит: «Что это?». И она скажет… что она скажет?
«Это от мамы. Она просила передать».
Нет, слишком сухо.
«Домашний пирог. Попробуйте, вам понравится».
Слишком фамильярно.
«Я подумала, что вы…»
Что? Что она подумала? Что он оценит вишнёвую выпечку? Что человек, который перекраивает реальность силой воли, растает от маминого рецепта?
Алина тихо рассмеялась собственным мыслям. Машина мягко покачивалась, убаюкивая. Веки потяжелели — сказывался долгий день, эмоции, домашняя еда…
— Волков — Гнезду, — голос сержанта из рации, будничный, рутинный. — Прошли отметку сорок. Расчётное время прибытия — двадцать две минуты. Всё чисто.
— Гнездо принял, — отозвался Глеб. Даже по рации его голос звучал хмуро. — Доложить по прибытии.
— Принял.
Рация щёлкнула, замолкая.
Алина прикрыла глаза. Двадцать две минуты ещё можно немного подремать, всё равно делать нечего. Охрана справится, а Глеб вечно перестраховывается, но в этом и есть его работа — видеть угрозу там, где её нет. А она просто