— Ха, да ты настолько же честная, насколько Джимми Карр хороший комик, — Ильдаго сложила руки на груди. — У вас с мистером Анселлом что-то было? Было. Не ври и не отнекивайся. Потом он начал тебя защищать, подставился, когда ты его послала. Но всё равно продолжил ходить за тобой, как псина. А теперь, когда подставили его, вместо того, чтобы стать на его сторону, раз ты всё видела, ты продолжаешь строить из себя неизвестно кого и продолжаешь подставлять нашего шефа. Бедный мужик, влюбиться в такую суку! Если тебе на него насрать, и если ты хочешь продолжать сидеть на двух стульях, то ты правда сука! Одно дело метаться между мужиками в мирное время, и другое — топить мужчину, который тебе работу дал, место, билет в Японию! Внутри ничего не скребёт, Селен? Ничего не чешется⁈ Не жмёт? Или ты уже подготовила себя «план эвакуации», посетив больницу мистера Грина⁈
Вокруг стал раздаваться тихий шёпот, другие модели не ожидали такого выпада со стороны мисс Ильдаго. Да, они ждали, что она будет защищаться, поставит фотографа «на место» за то, что та не хочет защищать Джерта, но такого — не ждали. Кто-то даже смутился, кто-то спрятал голову в пол.
— Да как ты смеешь? — со смесью злости и ужаса пробормотала Селена. — Как ты смеешь? Твой шеф, за которого ты так ратуешь, сравнял меня с землёй. Моё достоинство, мою гордость. А потом стал склонять меня с ним спать.
— Однако ты до сих пор здесь! Да-да, ты до сих пор здесь! Ты не ушла, не написала заявление об увольнении, не переметнулась к своему любимому мистеру Грину! Ты тут, с нами, терпишь «приставания» своего «несносного» шефа! Интересно, почему, и зачем? Нравится тешить своё самолюбие? Или нравится держать его на коротком поводке⁈
— Какое тебе дело до моих решений? — Селена раскрывала глаза всё шире. — Как ты смеешь упрекать меня, читать мне мораль? Анселл — мой шеф. У него огромная власть над моими финансами, над моей репутацией. Над моей жизнью здесь, потому что он нас сюда привёз. Так что да, Дора, да! Я рассматривала сделку с совестью! Рассматривала отношения с ним, рассматривала возможность какой-то близости, потому что он хоть и сделал мне больно, но он мне не противен. И никогда не был противен. Вот только теперь не рассматриваю. Я не могу быть с человеком, который позволяет себе кидаться на людей. Я даже не могу его защищать, каким бы распрекрасным он не был. Что я буду делать, если однажды он кинется на меня⁈ Считать садистом его, или дурой — себя⁈ Не знаю, какие меня ждут издержки, но я не собираюсь лгать! Я не видела, кто затеял драку, и ты не видела! Однако, я видела, как Анселл его избивал! И мистер Грин говорит, что Джерт на него напал. Нервы треснули, или что там, я не знаю! Понимаю, если ты меня ненавидишь, из-за меня разваливается агентство. Но врать, прикрывая садиста, я не буду!
— То есть ты поверила не ему, — Дора прищурилась. — Не своему шефу, которого знаешь не первый год, а какому-то там мистеру Грину. Селена, мистер Анселл никого не бил. Грин взялся его шантажировать. Я не придумала это, я знаю. Шантажировать, а потом сам вышел из себя и полез в драку. Полез и огрёб по полной программе. Если честно, мне плевать, если ты уволишься, мы с тобой никогда не общались. Мне не плевать на агентство, которое трещит по швам из-за тебя. Понимаю, ты хочешь остаться в сторонке, в очередной раз, но придётся выбирать. Когда тебя пригласят давать показания, что ты скажешь полиции? Что мистер Анселл — урод?
— Я скажу правду, скажу то, что видела, — мисс Бауэр сжала зубы.
— Ты предала его. Унизила, раздавила, в самый тёмный для него час. Ты даже… даже не попыталась разобраться. Что будешь делать, если узнаешь, что Грин наврал тебе? Что будешь чувствовать? А он наврал. Филиал рассыплется, и всё из-за тебя. Лучше бы ты правда ушла, фанатка латте и пончиков. Места бы тут стало точно побольше.
— Лучше кому? Тебе, Дора? А почему тебе было бы от этого лучше? Я тебе своими объёмами как-то помешала? — Селена оскалилась. — Полагаю, ты нахваталась всех сплетен здесь и считаешь, что мистер Анселл во мне как-то заинтересован. А его заинтересованность мешает тебе зарабатывать больше, ведь на старом месте, насколько мне известно, ты спала со своим начальником, — она прищурилась. — Выдавить меня хочешь? Настроить против меня коллектив?
Среди моделей поднялся тихий гул.
— Это была любовь, — прошипела мисс Ильдаго, сжав кулаки.
— То есть ты по любви стала самой дорогой моделью Токио? А не потому что ему нравилась форма твоей задницы и твоя страсть к роскошной жизни? — Бауэр поджала губы. — Как видишь, я тоже умею собирать сплетни. Но я, не поверишь, тебя не осуждаю. Ты давно не девочка-подросток, ты взрослая тётка, поступай как тебе вздумается. Однако, если переходишь на личности, будь готова к эскалации конфликта. Мистер Анселл, видимо, кажется ещё одним неплохим вариантом для обеспечения всех твоих хотелок, ведь гонорар за съёмки их не покрывает. Но тут я возникла. Толстая такая, некрасивая, да ещё и в «сложных отношениях» с твоим работодателем. — Селена сложила руки на груди. — Ненавидь меня сколько влезет. Но не думай, что я буду молча терпеть и улыбаться.
— Ты не смеешь так говорить, — едва не закричала Дора. На секунду показалось, что у неё как-то слишко сильно блестели глаза. — Не смеешь. Я любила его! Я его любила. Но теперь я просто пытаюсь выжить. А ты — угроза моему выживанию.
Модели стали переглядываться. Они поняли так, словно Селена сейчас — угроза для закрытия агентства. А не препятствие на пути к тяжёлому грузовому составу, набитому деньгами и золотом.
— Мне жаль, — Селена поджала губы. — Правда жаль. Если бы меня тут не было, у тебя, возможно, всё пошло бы хорошо. Но увы, я есть. У меня есть интересы, есть чувства. И какими бы эти чувства ни были, они — не твоего ума дело.
— Селен, — хрипло пробормотала одна из девушек. — У нас реально могут быть проблемы. И я… тоже тебя попрошу не топить мистера Анселла. Какие у вас там с мисс Ильдаго отношения — это вторично. Не топи, пожалуйста, мистера Анселла. Мы все рискуем остаться без работы.
— Я не собиралась его топить. Я просто не собиралась лгать, потому что я реально не знаю, кто начал драку. Если я дам ложные показания, а на улице окажется камера — проблемы будут уже у меня. Я могу предложить вам такой вариант, — мисс Бауэр медленно прикрыла глаза. Не ждите письма счастья, идите в полицию сами, дайте шефу характеристику. Попросите Айзека связаться с заказчиками, скажите, что блистательный мистер Анселл… в беду попал. Пусть они за него поручатся, я думаю что они поручатся. Я со своей стороны скажу, что просто видела драку. Не больше и не меньше. Нужно доставать его легально, так как если театр с ложными показаниями всплывёт, мистер Анселл уже не отмоется. Правоохранительные органы сочтут, что это он приказал подчинённым врать, чтобы его выгородить.
Модели долго переглядывались между собой, но в конце концов принялись задумчиво кивать. Дора больше не встревала, она с ненависть сверлила зрачками фотографа, но не решалась на второй виток конфликта. Так или иначе, сплетни тут ходили обо всех. Не только о связи мисс Бауэр с шефом, а ещё и о ней. Глупо было думать, что коллеги улыбались ей из доброты, а не из-за её влияния и популярности.
Через пару минут девушки принялись активно думать, что делать и кому звонить. Ни на Селену, ни на Дору больше никто не обращал внимания, им хотелось попросту замять конфликт. Зачастую, модели не хотели портить отношения ни с любовным интересом шефа, какой бы та не была, ни с самой популярной из них. Любой выбор стороны конфликта мог, по итогу, выйти боком.
Мисс Бауэр быстро скрылась у них из виду. Взяла сумочку и вышла на улицу, где до сих пор гудел ливень, и в каждой капле отражались вечерние Токийские блики. Людей почти не было. Всё они заняли свои машины, или же пересели на общественный транспорт.
Девушка тяжело выдохнула и подняла голову к черному низкому небу. Пальцы рук нервно вздрагивали, а губы вздрагивали вслед за ними. Селена ненавидела конфликты. У её силы всегда была своя цена — нервное истощение. Казалось, всё то, что держало держало её на плаву — любимая работа, нормальные коллеги, привычный быт — всё это утекало сквозь дрожащие пальцы как сухой песок.