— Кара, пометь капсулу. Мы его забираем. И всех, кто отреагирует на меня.
— Это может быть сотни.
— Тогда мы возьмём столько, сколько поместится в крейсер. Остальных — через месяц. Снова. Я — не богиня. Я — мать. Мать своего рода. Я буду приходить.
* * *
Когда они возвращались на корабль, в сумке Ла Рисы лежал камень с выбитым символом — он пульсировал, как сердце.
Символ рода, когда-то истреблённого. Род, к которому принадлежал юноша с серебряными глазами и крыльями, которого они нашли связанным у входа в архивный зал.
— Он? — спросила Кара, затаив дыхание.
— Он. Я знаю. — Ла Риса сняла перчатку и коснулась его плеча. — Он теперь с нами.
И в этот момент Юля резко схватилась за живот. На лице — боль.
— Начинается… — прошептала она. — Ла Риса… я…
— Кара, экстренный портал! В родовой дом. Сейчас же!
* * *
Мальчика с крыльями несли в тени. Барсик уже мурлыкал, свернувшись на его груди, как будто признавая нового брата. В руках Ла Рисы сжималась капсула с символом рода. Позади — планета без души.
Впереди — новый рассвет.
И, возможно, новая судьба.
Глава 51
Роды Юли начались под утро.
Дом встретил её теплом и мерцающим светом — артефакт, встроенный в само сердце здания, отреагировал, активировав протокол помощи. Стены стали мягче, полы — теплее, воздух — прозрачнее. Комнаты наполнились приглушённым сиянием.
Юля кричала только один раз.
Затем — дыхание, сжатые пальцы Ла Рисы и горячие ладони брата, державшего её за плечи. Всё прошло, как будто само собой — в магическом коконе безопасности, заботы и нежности.
Ребёнок родился с белыми, как лунный свет, волосами и… крошечными прозрачными крылышками за спиной.
— Это… — прошептала Юля, прижимая мальчика к груди, — фамильяр? Или…
— Это наследник, — тихо сказала Ла Риса, улыбаясь.
Ребёнок глядел на мир широко раскрытыми, серебристыми глазами и молчал. Но Барсик, устроившись на спинке кресла, заурчал, как будто приветствуя нового члена стаи.
* * *
Спустя три дня, когда родильная комната снова стала библиотекой, Ла Риса стояла у водопада.
Перед ней лежали пять яиц. Они мерцали, как драгоценности — изнутри. Одно пульсировало в такт её сердцу. Другое — откликалось на голос. Артефакт шептал ей, что это фамильяры. Для тех, кто достоин. Для её рода.
Она должна была высиживать их.
— Конечно, — пробормотала она с усмешкой. — Почему бы и нет. Я теперь не только леди и мать, но и наседка.
Позади шуршали шаги. Юля подошла с чашкой настоя, уже в легком платье и с сияющими глазами. Она держалась уверенно, спина прямая, лицо спокойное.
— Мальчика зовут Лир, — сказала она. — Гриф настоял. Говорит, во сне ему явился кто-то из рода и произнёс имя.
— Оно ему идёт, — кивнула Ла Риса. — Сильное. Чистое.
Юля присела рядом.
— Мы вырастем здесь детей, Риса. Построим академию. Найдём фамильяров. Выкупим тех, кого сможем. Я никогда не думала, что могу вот так — жить. Жить по-настоящему.
— А ты — будешь частью новой истории.
* * *
На следующий день прибыли бригадиры.
Они прибыли порталом, в сверкающих мантиях с техномагическими вставками. У каждого — свои магические инструменты, артефакты, личные духи-хранители.
Ла Риса провела их к южной границе владений, где пустыня уже начинала расцветать, напитанная магией третьего мужа. Земля здесь дышала, трава пробивалась сквозь песок, и даже воздух стал мягче.
— Мы хотим построить посёлок, — сказала она. — Просторный, но простой. Дома — в два этажа. Пятьдесят штук. И центральный павильон — для занятий, собраний, ритуалов.
— Хотите назвать его? — спросил старший бригадир.
Она улыбнулась.
— Ларий, — сказала она. — От моего земного имени. И от слова «лаура» — венец. Пусть это будет место силы. Дом венценосных.
* * *
Вечером, когда стены домов начали расти из камня и света, когда фамильяры во сне шевелились в своих яйцах, когда Юля впервые уснула с ребёнком на груди, в окно постучали.
— Свекровь, — прошептала Кара, на всякий случай надев боевые браслеты.
Но Ла Риса уже узнавала этот холодный взгляд и тонкую насмешку в уголках губ. Визит был официальным, а значит — под охраной закона.
— Вы хорошо устроились, — заметила женщина, проходя внутрь. — Могло быть хуже. Могло быть скучнее.
— Я умею развлекаться, — ответила Ла Риса, скрестив руки. — Вперемешку со строительством, спасением детей и высиживанием фамильяров.
— Вам пора выйти из рода. Основать свой. — Тон был мягким, но холодным. — У вас уже земля, мужчины, потомство. У вас… имя.
— И как оно будет звучать?
— Вы должны выбрать.
Ла Риса подумала. Вспомнила всё — Землю, капсулу, браслет, детей в питомнике, водопад, яйцо в руках, имя, подаренное пророчеством.
— Я — Ла Риса Вердант. Род мой — Терра Лисса.
Свекровь приподняла бровь.
— Земная Лиса?
— А почему бы и нет?
И она улыбнулась.
* * *
Перед уходом свекровь оставила приглашение на закрытый аукцион артефактов. Мужья были в восторге.
— Там будут редчайшие вещи, — сказал один.
— Возможно, даже то, что оживит пустыню до края, — заметил второй.
— Или начнёт новую легенду, — добавил третий.
А Ла Риса в ту ночь не спала.
Она сидела у яиц. Барсик свернулся у её ног. Кара дремала в кресле. Артефакт пел тихую колыбельную.
Женщина, что когда-то вышла за хлеб, теперь высиживала будущее.
Глава 52
На рассвете небо вспыхнуло бирюзой. Портал над водопадом открылся беззвучно, будто лоскут неба сложился внутрь самого себя. Ла Риса стояла на ступенях своего дома, облачённая в ткань цвета лунного камня — воздушная, переливающаяся, вплетённая магическими узорами. На руках — тонкие перчатки, а поверх левого запястья поблёскивал браслет Реала, теперь уже почти живой, откликавшийся на эмоции хозяйки.
— Время, — сказала Кара, появляясь сзади в более строгом одеянии боевой служанки и в той же броне, что Ла Риса: текучей, живой, реагирующей