После захвата Сеуты (1415) португальцы начали постепенное, но неуклонное продвижение вокруг Африки. Побочным результатом стало открытие острова Мадейра, куда в 1419 году португальские корабли были отнесены штормом. Остров был известен итальянским мореходам предыдущего столетия, но лишь португальцы приступили к колонизации Мадейры. С середины XV века там выращивают сахарный тростник по примеру Сицилии. Капиталы генуэзских и фламандских купцов помогли поставить дело на широкую ногу — спрос на «сладкую соль» был огромен. К концу века с Мадейры ежегодно в Антверпен уходило до 70 кораблей, груженных сахаром. Беспрецедентный спрос диктовал использование подневольного труда: для работы на плантациях сначала вывозили преступников, затем чернокожих невольников.
Открытие и освоение островов Азорского архипелага, лежащего более чем в полутора тысячах километров от материка, стало для португальцев школой дальнего мореплавания в открытом океане. Во второй половине века португальцы приглашали сюда фламандских, а позже и французских поселенцев. Азорам суждено было стать «трамплином» на пути в Новый Свет, азорские колонисты рассказывали о стволах невиданных деревьев и о телах людей незнакомой расы, приносимых океанским течением. Эти сведения произвели большое впечатление на Христофора Колумба, утвердившегося в своем желании достичь населенных земель, следуя строго на Запад.
Генуэзские и венецианские галеры, крупные каракки, неторопливые нефы и легкие каравеллы бороздили Атлантику, все теснее связывая регулярными рейсами Средиземноморье с Брюгге, а позже — с Антверпеном. Моряки, плававшие в XV веке, способствовали «революции» в мореплавании, качественному скачку в кораблестроении и навигации.
По-видимому, временное похолодание конца XIV–XV века привело к исчезновению европейских поселений в Гренландии и упадку Исландии. Но оно же косвенно способствовало атлантическому мореплаванию. Ихтиологи полагают, что похолодание изменило маршруты рыбных косяков, ушедших тогда от берегов Ютландии и Голландии поближе к теплым водам Гольфстрима. Но спрос на рыбу в Европе неуклонно повышался, и датские и голландские рыбаки уходили за треской и сельдью все дальше на северо-запад. В XV веке, после того как голландские рыбаки научились обрабатывать и засаливать рыбу прямо на кораблях, сельдь из «еды нищих» стремительно превратилась в деликатес.
В отличие от конкистадоров, рыбаки старались держать в тайне свои открытия. Баскские и бретонские китобои давно ходили к Ньюфаундленду, но скрывали свои маршруты. И только датско-португальские экспедиции 1470-х годов в Гренландию (а, по-видимому, и в Америку) привлекли внимание картографов к этому региону, что повлияло на идею трансатлантического плаванья в «Китай».
Освоению высоких широт Атлантики и Ледовитого океана способствовала погоня за возрастающими в цене дефицитными ресурсами. Прежде всего, речь шла о пушнине. Спрос на меха в Европе увеличивался как из-за общего похолодания, так и из-за того, что этот предмет престижного потребления становился доступен для все более широкого круга европейцев (прежде всего — для разбогатевших горожан).
Вместе с тем на территории Новгородских пятин запасы пушного зверя были исчерпаны. Приходилось двигаться все дальше на север, неслучайно московские князья настойчиво стремились овладеть Вяткой и бассейном рек, впадающих в северные моря, проникнуть на Югру, сталкиваясь с конкуренцией казанских купцов. Впрочем, и нужда в рыбных ресурсах на Руси была не меньшей, чем на Западе, хотя бы потому, что посты были строже. Поморы, обжив берега Белого моря, шли дальше на север, на Грумант (Шпицберген), ходили вокруг мыса Нордкап, доставив, например, в 1498 году посла Ивана III — Григория Истому в Данию. Поморские кочи двигались не только на север, но и на северо-восток, на Новую Землю, готовя будущее стремительное освоение Северной Азии и придавая дополнительный импульс и без того интенсивным миграциям субарктических народов. Но и датско-норвежские, а позже и нидерландские мореходы все больше интересовались водами «Студеного моря». Еще больше, чем пушниной, их привлекала торговля моржовым бивнем — «рыбьим зубом», которую великий князь Московский и всея Руси стремился поставить под свой контроль в конце века. Но пределом мечтаний было самое главное сокровище Арктики — «рог единорога», защищающий от любого яда. Так называли в Европе бивень нарвала.
В Тихом океане сеть торговых коммуникаций к XV веку интенсивно развивалась лишь в западной его части, омывающей Азию. На безбрежных пространствах Океании уже завершился процесс полинезийской колонизации удаленных островов. Последние волны переселенцев (около XII века) достигли Новой Зеландии, острова Чатэм, Гавайского архипелага, острова Пасхи. Природа жестко ограничивала возможности социального развития на каждом из островов. Там же, где такие условия имелись, далеко зашел процесс политогенеза — на островах Тонга складывалась своеобразная «островная империя», на Гавайях существовало несколько конкурирующих «королевств» и довольно быстро шло образование сословий или каст.
Плавали ли полинезийские пироги и катамараны еще дальше, к берегам Америки? Помимо легенд о неких землях, лежащих по ту сторону океана, и сходства элементов материальной культуры индейцев и полинезийцев есть доказательства прямых контактов. Ученые спорят о том, когда и как в Полинезию попали клубни сладкого картофеля — батата, изначально произраставшего лишь в Южной Америке. Считалось, что батат привезли мореплаватели, приплывшие в Америку с Востока. Однако анализ ДНК засушенных клубней сладкого картофеля из гербария, собранного в Полинезии еще экспедицией Кука, свидетельствует о том, что расхождение видов американского и полинезийского батата произошло десятки тысяч лет назад. Более надежным свидетельством трансокеанских контактов служат недавние находки в Чили обглоданных костей куриц полинезийской породы, датируемых XIV — началом XV века.
Согласно легендам индейцев кечуа, завоеватель Тупак Инка Юпанки, в 80-х годах XV века отправил эскадру бальсовых плотов в океан. Достигнув после длительного плавания двух островов, плоты вернулись, привезя каких-то темнокожих людей. Некоторые считают, что инки достигли острова Пасхи, энтузиасты же, веря в информацию о «темнокожих людях», полагают, что речь шла не о полинезийцах (чья кожа светлее, чем у индейцев), а о меланезийцах, населявших Соломоновы острова, удаленные на расстояние 10 тысяч километров от побережья Перу. Скептики утверждают, что флотилия ограничилась посещением необитаемых Галапагосских островов, о чем свидетельствуют находки там индейской керамики. Впрочем, и Галапагосы находятся от материка не ближе, чем Мадейра от Португалии. В самом же факте океанских плаваний инков никто не сомневается. Ведь Тупак Юпанки сокрушил могущество своего противника — богатой страны Чиму, напав на нее с моря.
Отметим, что при всей «разнокалиберности» перечисленных явлений, происходивших на