Если рассматривать регион в целом, XV век видится временем преобладания морских держав над сухопутными («талассократий» над «теллурократиями»). Провал попыток восстановления Делийского султаната был особенно очевиден на фоне успеха Гуджарата и Виджаянагара, ориентированного на морскую торговлю. В Юго-Восточной Азии пример триумфа талассократий демонстрировали Малаккский султанат и малайские мусульманские купцы. В Африке процветали независимые города океанского побережья во главе с Занзибаром, которые вполне уместно сопоставить с независимыми политиями Малабарского берега. Доходы от торговли и выращивания пряностей помогали им отстоять свою независимость не только в XV веке, но и во времена господства Великих Моголов.
Ближний и Средний Восток под тюркской властью
Одной из причин успеха «талассократий» Индийского океана в XV веке был упадок сухопутного пути между Востоком и Западом Евразии, вызванный распадом империи Чингизидов. Но в обстановке воцарившегося хаоса на землях ислама — от Нила и Адриатики до Сыр-Дарьи и Гиндукуша — можно было разглядеть контуры рождавшегося нового порядка. Основными соперниками, претендующими на лидерство в этом регионе в XV веке, были наследники Тимура, тюркские конфедерации Кара-Коюнлу и Ак-Коюнлу, турки-османы и, наконец, мамлюкские султаны Египта. Эти политические образования, при всем различии, обладали по крайней мере двумя общими чертами:
— они были «военными ксенократиями»: власть в них принадлежала военной элите (в основном тюркского происхождения), разительно отличавшейся по языку и культуре от основного населения;
— их правители претендовали на роль имамов, истинных борцов за веру, призванных главенствовать над всем мусульманским миром. В знак этого каждый из них хотя бы однажды отправлял в Мекку свой богато украшенный паланкин (мах-маль), доставлявший раз в год драгоценное покрывало черного шелка (кисва) для священной Каабы.
* * *
На протяжении большей части XV века роль главы исламского мира играл султан Египта. Под его опекой находились главные мусульманские святыни — Мекка, Медина, Иерусалим, и он гордо именовался «султан ислама и мусульман». Для этого были основания. Султаны изгнали из Палестины крестоносцев и остановили монгольское нашествие, в XIV веке уничтожили Киликийскую Армению, а в XV веке завоевали христианский Кипр.
Египетское войско комплектовалось из рабов — мамлюков. Молодых невольников привозили в Египет, где они принимали ислам и проходили сложнейшую подготовку, обучаясь джигитовке, стрельбе из лука, владению саблей. В случае успеха мамлюки получали свободу и могли заводить семью, но своей подлинной семьей они считали свою хушдашийа — однокашников-однополчан, спаянных рабским прошлым, тяготами учения и преданностью хозяину, который их купил, обучил и отпустил на волю. Хозяин, его дети, рабы и вольноотпущенники образовывали «дом», о котором мамлюку предписывалось заботиться больше, чем о собственной семье. Особенности этики мамлюков имели важные следствия — военные (они с презрением относились к огнестрельному оружию, обесценивающему воинские достоинства) и социально-политические: уверенность в том, что славы достоин лишь прошедший рабство и военное обучение, стала причиной того, что дети мамлюков не могли наследовать родительский статус привилегированного воина. Мамлюк мог стать султаном, но основать династию ему было сложнее. Европейский путешественник заметил, что в Египте султаном «не может стать никто, если он не был предварительно продан в рабство».
Египет был ярко выраженной военной меритократией. Эта система поддерживала высокую боеспособность мамлюкского войска, сохраняла государственный земельный фонд от «приватизации»: мамлюки получали земли в икта (держание на условии военной службы), возвращавшиеся султану по смерти иктадара, поскольку дети мамлюков не становились военными, наконец, стране не грозил раздел между наследниками султана.
Но и издержки этой системы были немалыми. Когда к власти приходил новый эмир, он не доверял людям из «дома» своего предшественника, стремился сменить их своими ставленниками — отсюда происходили постоянные заговоры и смуты. Огромные доходы от транзитной торговли уравновешивались такими же расходами на пополнение корпуса мамлюков. Закупка рабов не уменьшалась, даже когда не было войн, поскольку и султан, и эмиры хотели усилить свои «дома». До второй половины XIV века рабами становились в основном тюрки из кыпчакских степей. Но по мере исламизации этих краев приток рабов оттуда сокращался, ведь мусульманам была запрещена купля-продажа единоверцев. С конца XIV века ряды мамлюков пополнялись за счет руми (греков, венгров, славян), христиан Закавказья, но больше всего ценились джаркис — черкесы (так обозначали жителей Северного Кавказа, как христиан, так и язычников). С началом правления черкесских султанов (1382) черкесы монополизировали важные должности. Тюркский язык, впрочем, оставался средством общения мамлюков. Так, в 1467 году один из эмиров заказал в Каире рукопись «Искандер-намэ» турецкого поэта Ахмеди, богато иллюстрированную тюркскими мастерами, которых пригласили из Багдада, находившегося под властью тюрок Кара-Коюнлу.
Летописцы склонны были противопоставлять «хороший» тюркский период «плохому» черкесскому, когда все важные должности доставались лишь землякам султанов и эмиров. Многие под видом рабов вывозили с Кавказа своих родственников, порой уже вполне взрослых людей, вопреки этике мамлюков и принципам меритократии. Пережив нашествие Тимура на Сирию, султаны уже не вели больших войн, участвуя лишь в локальных конфликтах, без особого успеха пытаясь противостоять «франкам», укрепившимся на островах Средиземного моря. Служба мамлюков делалась все привлекательнее, а их притязания все возрастали, но египетское войско слабело. Дело было не столько в чрезмерной крепости родственных связей кавказских мамлюков, среди которых идеологов святой войны за веру было больше, чем в предшествующий период, сколько в эрозии воинских ценностей под воздействием бурного развития товарно-денежных отношений.
Иктадары не вкладывали средства в земли, которые находились во временном пользовании, но старались выжать из крестьян-феллахов как можно больше, добиваясь прикрепления крестьян к земле. Рост поборов и прямые грабежи вызывали восстания феллахов и бедуинов, подавляемых с величайшей жестокостью.
Султаны, эмиры и простые иктадары охотно дарили земли мечетям, медресе и общинам дервишей, способствуя росту числа вакуфных земель. Вакф (имущество, предназначенное на благотворительные цели) не облагался налогом и не подлежал конфискациям. Но дарители и их потомки сохраняли права на получение части доходов с вакуфных земель. Так мамлюки обеспечивали будущее своих собственных семей. Вакуфные земли становились «островками процветания», коль скоро свобода от обложения и гарантии стабильности позволяли производить агротехнические улучшения.
Поскольку ни с икта, ни с вакфов не собирались налоги, торговля была главным источником пополнения казны. Султаны изымали до 35 % стоимости транзитных товаров, устанавливая монопольные цены. Купцов, не желавших торговать по этим тарифам, бросали в тюрьму. Султан ввел монополию на сахар, на его плантациях сахарного тростника в Гизе работали чернокожие невольники. Рабы-ремесленники трудились и в султанских мастерских. Стремясь максимально контролировать доходы египетских купцов, султаны запрещали им покидать страну, передав дальнюю торговлю в руки иностранцев.
Султаны и эмиры, занятые борьбой