Не менее показательна для алхимии и арифметическая структура Святого Духа: он есть единство, состоит из двух начал (глаза и огненные шары), разделен на три части и квадратичен. Это утверждение, так называемая «аксиома Марии», получило известность благодаря ученой даме, проживавшей в Александрии в третьем веке и сыгравшей большую роль в становлении классической алхимии [164].
Две человеческие группы на картине олицетворяют судьбы, управляющие пробуждением души. Есть, как говорит Хильдегарда, «люди, каковые готовят хороший, средний или дурной сыр» [165]. Дьявол тоже причастен к происходящему. На миниатюре хорошо видно, как и на предыдущей картине, что глаза и огненные шары не тождественны небесным светилам, что они отделены от звезд на заднем плане. Следовательно, огненные шары – это души.
5. Итоги
Из приведенных сновидений и изображений явствует, что бессознательное для воспроизводства своих содержаний использует определенные элементы фантазии, которые можно соотнести с явлениями НЛО. В снах 1, 2, 6 и 7, а также на картине с огненным сеятелем, связь с НЛО видится осознанной, тогда как в других снах и на двух других картинах сознательную связь доказать невозможно. Личные отношения между НЛО и наблюдающим субъектом сновидения подчеркиваются в ряде снов, но не в картинах. На средневековых изображениях личное участие в визионерских переживаниях выражается в зримом присутствии зрителя. Этот взгляд совершенно не вписывается в программу современного искусства, которое больше заботится о том, чтобы отдалить объект от зрителя как можно дальше, подобно чернильной кляксе Роршаха, преднамеренно «остраненной» во избежание каких-либо внушений – ради получения сугубо субъективных фантазмов.
Сны, как и картины, при тщательном рассмотрении обнажают осмысленное содержание, которое можно назвать прозрением. В «Сеятеле пламени» это скрытое значение распознается без труда. В других случаях анализ в духе сравнительной психологии приводит к тому же умозаключению. Для тех, кто не знаком с психологией бессознательного, особо подчеркну, что мои выводы не являются плодом безудержной фантазии, как часто заявляют; нет, они опираются на тщательное изучение истории символов. Лишь для того, чтобы не перегружать текст примечаниями, я опустил практически все ссылки на источники. Поэтому всякий, кто чувствует необходимость проверить правильность моих выводов, должен ознакомиться с другими моими сочинениями. «Умножающий» метод, к которому я прибегнул для истолкования значений, оказался вполне плодотворным – применительно как к историческому, так и к современному материалу. В целом представляется достаточно оправданным заключить, что в приведенных примерах неизменно обнаруживается главный архетип, который я назвал архетипом самости. Этот архетип принимает традиционную форму небесного богоявления, причем природа явления в ряде случаев резко противоположна – скажем, огонь и вода (они соответствуют «звезде Давида»
Противоположность мужского и женского проявляется в длинных и круглых предметах, в сигарообразной форме и круге. Эти символы можно толковать и сексуально. Китайский символ единого существа, Дао, состоит из ян (огонь, горячее, сухое, южная сторона горы, мужское начало и т. д.) и инь (темное, влажное, прохладное, северная сторона горы, женское начало). То есть он полностью соответствует упомянутому выше еврейскому символу. Христианский аналог отыскивается в церковном учении о единстве Матери и Сына и в андрогинности Христа, не говоря уже о гермафродитном Изначальном Существе многих восточных и первобытных религий, «Отце-Матери» гностиков и Меркурии Гермафродите алхимиков.
Третья противоположность – между верхом и низом, как на рис. 3, где она, кажется, смещена в четвертое измерение. В других примерах налицо разница между тем, что происходит на небе и внизу, на земле.
Четвертая противоположность – единичность и четвертичность – выражается в квинкунксе (рис. 3 и 4), причем четверка образует как бы каркас для единицы, располагаемой в центре. В истории символов четверица есть развертывание единичности. Единое универсальное Существо не может быть познано, поскольку оно ни от чего не отличается и ни с чем не может сравниться. Раскрываясь в четверке, оно приобретает определенные характеристики и потому может быть познано. Это не метафизический довод, а всего-навсего психологическая формула для описания процесса, посредством которого бессознательное содержание становится сознательным. Пока нечто пребывает в бессознательном, оно лишено узнаваемых качеств и, следовательно, слито с универсальным неизвестным, с бессознательным «Все и ничто», с тем, что гностики называли «несуществующим всебытием». Но едва бессознательное содержание входит в область сознания, оно расщепляется на «четверку», то есть становится предметом опыта только в силу четырех основных функций сознания. Оно воспринимается как нечто существующее (ощущение); оно познается как что-то, отличное от другого (мышление); оценивается как приятное или неприятное и т. д. (чувство); кроме того, интуиция подсказывает нам, откуда это нечто взялось и что оно сулит. Это невозможно уловить органами чувств или осмыслить разумом. Значит, протяженность объекта во времени и его участь остаются уделом интуиции, или прозрения.
Деление на четыре значит ничуть не меньше, чем деление горизонта на четыре четверти или деление года на четыре сезона. То есть благодаря акту осознания становятся зримыми четыре основных признака целостного суждения. Это, конечно, не означает, что спекулятивный разум не способен столь же полно учитывать 360 прочих признаков. Перечисленные четыре признака – не что иное, как естественное, минимальное деление круга (целостности). В моей работе с пациентами символ четверицы возникает