Шли месяцы, и Йоко все меньше времени посвящала занятиям и все больше музыкальной библиотеке, где она в наушниках сидела в звуконепроницаемой кабинке и слушала композиторов, с которыми ее познакомил Сингер. Их творчество вдохновляло ее и, что более важно, подтверждало ее собственные творческие изыскания. Йоко начала экспериментировать с 12‐тоновыми композициями. Кроме того, она стала добавлять текст в некоторые из своих произведений. «Я сочиняла в стиле атональных произведений, но добавляла немного поэзии», – объясняла она.
Однажды, когда Йоко гостила у своих родителей в Скарсдейле, она услышала пение птиц из своей спальни. Она вспомнила необычный урок в «Дзию Гакуэн», когда учитель попросил учеников прислушаться к звукам природы и написать партитуру. В то утро она осознала, насколько сложно передать пение птиц в нотах. Сначала Йоко решила, что это из-за ее собственной несостоятельности, потому что ей не хватало композиторского таланта. Потом поняла, что дело было не в недостатке мастерства, а в ограниченности музыкального оформления. «Если ты хотел привнести в музыку красоту природных звуков, ты вдруг понимал, что традиционный способ записи музыки на Западе не подходит, – сказала она в интервью Хансу Ульриху Обристу. – Поэтому я решила объединить ноты и инструкции к ним».
Йоко создала партитуру, которая должна была точно передать звучание птичьего пения. Она назвала ее «Часть секрета» и предложила: «Выберите одну ноту, которую вы хотели бы сыграть, и исполните ее в сопровождении следующего аккомпанемента: летом, в лесу, с 5 до 8 утра». Над нотным станом она добавила: «Под аккомпанемент пения птиц на рассвете».
Она нашла способ передать звуки природы.
Помимо музыки Йоко писала стихи и рассказы – некоторые из них были опубликованы в университетской газете. Короткий рассказ «О грейпфруте в парке» был опубликован в номере от 26 октября 1955 года. В нем рассказывалось о группе друзей на пикнике. Грейпфрут остался нетронутым, и друзья решали, что с ним делать. Один юноша подбросил фрукт в воздух, проткнул его карандашом, очистил от кожуры и затем уничтожил. Впоследствии грейпфрут станет постоянной темой в творчестве Йоко.
Куратор Музея современного искусства Кристоф Черикс отметил: «Грейпфрут, гибрид цитрусовых, вскоре станет метафорой гибридности в работах Оно. Он отражает как ее личную точку зрения – на пересечении восточного и западного миров, – так и новый художественный подход, способный объединить различные дисциплины».
Поначалу Йоко преуспевала в университете, но вскоре занятия ей наскучили, многие преподаватели и студенты вызывали у нее раздражение, особенно потому, что мало кто откликался на то, что она делала. Хотя университет Сары Лоуренс был гораздо прогрессивнее ее прежнего университета в Токио, Йоко все равно чувствовала себя подавленной.
Кроме того, ее угнетала жизнь дома с родителями. Их реакция на нее варьировалась от пренебрежения до раздражения, а их разочарование в том направлении, в котором она двигалась, приводило в бешенство. Они говорили о том, что женщины могут все, но все равно ожидали, что она выйдет замуж и остепенится.
Когда Йоко была моложе, тревога заставляла ее задерживать дыхание или считать каждый вдох, потому что она боялась задохнуться, если перестанет считать. Теперь же она сидела в своей комнате и зажигала одну за другой спички, наблюдая, как они горят, пока не погаснут и не оставят после себя облачко дыма. «На самом деле я делала все это только для того, чтобы не сойти с ума», – призналась она позже.
Йоко часто сбегала в Нью-Йорк, особенно в Гринвич-Виллидж, где в то время происходил культурный ренессанс. Это был 1956 год, когда движение битников [11] было в самом разгаре. В том же году была опубликована эпическая поэма Аллена Гинзберга «Вопль», а годом позже – «В дороге» Джека Керуака. Майлз Дэвис и Джон Колтрейн [12] регулярно выступали в Café Bohemia. Йоко посещала поэтические чтения, выставки и концерты вместе с Эрикой Абель, другими приятелями или самостоятельно.
«Мы часто ездили в город, чтобы потусить в Виллидж в кафе Figaro или в баре San Remo, которые тогда были популярны у битников. Грегори Корсо читал стихи в San Remo в обмен на тарелку пасты», – вспоминает Абель.
«Среди моих друзей были те, кто знал людей, учувствовавших в постановках Офф-Бродвея [13], поэтому мы ходили на „Балкон“ Жана Жене и на множество пьес Беккета… Мы были поглощены искусством».
По мере того как Йоко все больше манил город, она все сильнее разочаровывалась в университете. Одной из причин ее недовольства было то, как воспринимали ее творчество. «Каждый раз, когда я писала стихотворение, мне говорили, что оно слишком длинное и больше похоже на короткий рассказ. Роман тоже был похож на короткий рассказ, а короткий рассказ – на поэму. Я чувствовала, что не вписываюсь в эту систему».
Постепенно Йоко отдалялась от учебы и официально бросила университет в конце первого курса в 1956 году. Она говорила, что чувствовала себя «подавленной консерватизмом преподавателей». По ее мнению, даже университет Сары Лоуренс казался ограниченным по сравнению с захватывающей художественной и музыкальной сценой, которую она открыла для себя в Нью-Йорке.
Глава 4
В начале 1956 года на концерте к Йоко подошел мужчина и сказал, что они встречались несколькими годами ранее в Японии на приеме у ее дяди в Каруидзаве. Именно там она должна была познакомиться со своим будущим мужем – банкиром или дипломатом. Он был пианистом. К разочарованию родителей, Йоко провела с ним весь вечер, курила и общалась. Йоко его запомнила. У них было много общего.
Тоси Итиянаги родился в Кобе, и, как и Йоко, ему было 23 года – их дни рождения отмечали с разницей в две недели. Как и Йоко, Тоси брал уроки игры на фортепиано с трехлетнего возраста. В подростковые годы его признали вундеркиндом, он начал выигрывать конкурсы. В 21 год он переехал в Нью-Йорк, чтобы поступить в Джульярдскую школу.
Тоси говорил тихо, но четко и вдумчиво. Их пути были похожи: оба изучали западное и японское искусство и музыку, обоих вдохновляла сцена в Нью-Йорке.
В Джульярдской школе Тоси сначала погрузился в мир традиционной классической музыки. Однако вскоре он открыл для себя экспериментальную музыку, в том числе творчество композиторов додекафонической техники, которые вдохновляли и Йоко. Он изучал музыку Шенберга, Антона Веберна и других, считавшихся отцами электронной музыки, и был очарован Джоном Кейджем, которого почитали как своего рода гуру на авангардной сцене Нью-Йорка.
Тоси был талантливым студентом, который постепенно становился пианистом-виртуозом. Он давал сольные концерты в колледжах и других концертных залах Нью-Йорка.
У них начался роман – первый серьезный роман Йоко. Возможно, ее привлекала мысль о том, что родители будут в ужасе от перспективы видеть Тоси в качестве зятя