Однако Йоко, познавшая на собственном опыте, как эгоцентричные матери могут причинить вред своим детям, не была полностью безразличной к судьбе Кёко. Йоко сказала: «Я не особенно заботилась о ней, но она всегда была со мной – на сцене или на выставках в галерее, где бы то ни было. Когда ей не было и года, я вывела ее на сцену в качестве инструмента – неуправляемого инструмента, знаете ли. Мое общение с ней сводилось к разговорам и различным совместным занятиям».
Йоко также отметила, что материнство значительно повлияло на ее жизнь. «Я приняла решение никогда больше не предпринимать попыток самоубийства сразу после рождения моего первого ребенка, Кёко, – сказала она в 2009 году. – Ее появление освободило меня от этого желания».
Хотя Йоко и ее семья жили в одном городе, они не поддерживали связь, а родители и вовсе прекратили общение с ней. Однако Йоко предпринимала несколько попыток восстановить отношения. Однажды, когда Йоко и Тони решили навестить Исоко и Эйсукэ в Каруидзаве, они взяли с собой Джеффри Перкинса. Перкинс вспоминал: «Мы поехали за город, проехали через бамбуковую рощу к очень современному дому. В гостиной нас встретил высокий элегантный мужчина – спокойный, медленно передвигающийся с тростью». Они пробыли там совсем недолго. «Йоко словно пыталась доказать своим родителям, что у нее есть своя свита; ей всегда приходилось отстаивать свою правоту перед матерью и отцом, но она так и не смогла добиться успеха. Когда мы уезжали, ей было грустно».
О ее душевном состоянии можно судить по «Линии III», написанной в 1964 году, в которой говорится: «Проведи черту. Продолжай рисовать, пока не исчезнешь».
Примерно в это же время Тони предложил Йоко опубликовать книгу с ее инструкциями-стихотворениями. «Йоко была пуристкой в том смысле, что ценила идеи (концепции) как произведения искусства и считала, что их объективизация… или обнародование – это своего рода компромисс, – написал мне Тони. – Хотя я понимал ее точку зрения, я был более практичным: я хотел создать что-то, что мы могли бы продавать, чтобы обеспечить нашу семью».
Йоко некоторое время сопротивлялась этой идее, но в конце концов согласилась. В июле 1964 года Тони напечатал и переплел 500 экземпляров «Грейпфрута». При предварительном заказе маленькая квадратная книжка стоила три доллара, а после публикации – шесть. Это собрание инструкций стало кульминацией и обобщением проделанной Йоко работы, а также ее взглядом внутрь себя и подтверждением того, что она занимается чем-то значимым.
Многие из инструкций в «Грейпфруте» ранее уже были представлены в лофте, Village Gate, AG Gallery, а также на японских концертах и выставках. В книгу вошло произведение «Секрет», которое она написала в 1953 году, когда ей было 20 лет, – это было оригинальное стихотворение-инструкция, вдохновленное попыткой Йоко воспроизвести пение птиц. Туда же включили партитуру к «Картине, на которую можно наступить». Некоторые работы в книге кажутся весьма необычными – например, «Сэндвич с тунцом»:
Представьте, что на небе одновременно сияет тысяча солнц.
Пусть они светят в течение часа.
Затем дайте им постепенно раствориться в небе.
Сделайте бутерброд с тунцом и съешьте.
Некоторые работы Йоко отражают ее стремление к общению с окружающими как способ преодоления одиночества – как своего, так и того, что испытывают другие люди. Одна из них, написанная в 1963 году, называлась «Трогательное стихотворение для группы людей». Йоко неоднократно исполняла этот перформанс, сопровождаемый инструкцией: «Прикоснитесь друг к другу». Было еще с полдюжины других «трогательных» стихотворений. Еще одной картиной, посвященной сближению с людьми, была «Пульс» («Прислушайтесь к пульсу друг друга, приложив ухо к животу другого»).
Многие из ее работ отражали ее внутреннее смятение. Инструкция к «Голосу сопрано», написанная в 1961‐м, была следующей:
Кричи.
1. Против ветра.
2. Против стены.
3. Против неба.
«Кровь», написанная в 1961 году:
Рисуй своей кровью.
Продолжай рисовать, пока не потеряешь сознание. (а)
Продолжай рисовать, пока не умрешь. (б)
Публикация книги была важна для Йоко, и не только потому, что у них с Тони появился продукт заработка. Позже она призналась: «Я не подозревала, что „Грейпфрут“ стал для меня своего рода лекарством. Это было то же, что сказать: „Пожалуйста, примите меня, я сумасшедшая…“ Такие инструкции необходимы, чтобы переиграть свое безумие».
«В то время люди не знали, как использовать эту книгу, – вспоминает Эрика Абель. – Сейчас же она стала широко известным произведением». В каталоге Музея современного искусства, посвященном выставке работ Йоко в 2015 году, Кристоф Черикс пишет, что книга представляет собой «своего рода портативный музей ее творчества» и имеет «пророческое значение для искусства 1960‐х». Синди Лопер вспоминала: «Когда мне было 17 лет, я ушла из дома, взяв с собой всего три вещи в бумажном пакете: блокнот для рисования, пару носков и книгу Йоко Оно „Грейпфрут“. Со мной была моя собака Спаркл, но она не поместилась в этот пакет. Спаркл уже нет с нами, однако „Грейпфрут“ до сих пор со мной».
После публикации «Грейпфрута» Тони организовал несколько выставок в Киото и Токио. Книга продавалась в фойе выставочных залов. Тони выступал в качестве ведущего и промоутера мероприятий. Ему выпала роль ассистента, чем он часто был недоволен. Иногда между ними возникали конфликты. Как сказал Дэн Рихтер, друг этой пары, «он спорил, а она просто терпела».
Йоко уверенно двигалась вперед со своими амбициозными программами, начав с представления 20 июля 1964 года в концертном зале Ямаичи в Киото, которое было объявлено как «Концерт современной американской авангардной музыки: звучание и обучение». В фойе зала была организована выставка картин с инструкциями под названием «Инструктура». Слово Йоко придумала, соединив «инструкция» и «структура». Эти работы были образцами картин Йоко «для создания в своей голове». Подобно дому, где они с семьей жили во время эвакуации в Нагано, эти картины словно ждали, чтобы кто-то завершил их. Инструкции были написаны на японском и английском языках на карточках, разложенных на белых подставках. В них описывались мысленные действия, которые необходимо было выполнить с предметами, лежащими на подставках, включая лобковые волосы, зубочистки и обрезки ногтей.
В то время как в фойе были выставлены картины с инструкциями, в зале проходил перформанс Йоко под названием «Внутри звука».
На перформансе был представлен «Полет» – шутливая интерактивная работа, для которой на сцене были установлены лестницы, и люди взбирались по ступенькам и «взлетали». Был также «Мешок», с которым она дебютировала в Нью-Йорке. Для этого перформанса Йоко и Тони сели в муслиновый мешок. Они могли видеть, что происходит