На этом перформансе в зале Ямаичи были представлены и другие работы Йоко, но главным событием стал финальный номер «Отрежь кусок». Йоко нервничала, когда сидела в позе сэйдза на сцене, а зрители один за другим подходили и отрезали ножницами кусочки от ее свитера и юбки. Тони, стоявший за кулисами, с тревогой наблюдал за каждым, кто приближался к ней. Именно во время исполнения «Отрежь кусок» мужчина изобразил, что наносит ей удар ножом. Этот перформанс, впервые представленный в Киото, впоследствии стал одной из самых известных работ в ее творчестве.
Эйсукэ и Исоко узнали о выступлении Йоко, в частности о перформансе «Отрежь кусок». Все, что они могли понять из этой информации, – это то, что их дочь сидела на сцене в обнаженном виде. Это вновь вызвало у них злость и стыд за нее. Пройдет немало времени, прежде чем они снова будут готовы к общению с Йоко.
Глава 7
Уязвленная реакцией своей семьи и еще более негативными отзывами о своей работе, Йоко вернулась в Нью-Йорк осенью 1964 года. Она оставила Тони и Кёко позади. «Я просто должна была спасти себя», – говорила она.
«Пока я жила одна, жизнь в Нью-Йорке казалась вполне сносной», – вспоминала Йоко. Но вскоре Тони последовал за ней на Манхэттен, взяв с собой Кёко.
Они жили в тесной квартирке на третьем этаже без лифта на Западной 100‐й улице, которую делили с другом, вернувшимся из Японии, – Джеффри Перкинсом. Перкинс занимал вторую маленькую спальню, а Тони, Йоко и Кёко ютились в комнате побольше. Перкинс был свидетелем их семейных драм. «Тони кричал, – рассказывал он. – Йоко в основном молчала и грустила».
Денег у них было мало. Йоко работала переводчицей. Она также вернулась на работу в вегетарианский ресторан «Парадокс» в обмен на разрешение использовать это помещение для проведения мероприятий в нерабочее время.
Ее отношения с Тони становились все более напряженными. Перкинс не считал, что в их семейном разладе виноват исключительно Тони. Йоко была требовательна к тому, как, по ее мнению, нужно представлять зрителям ее искусство, и она была требовательна к Тони, относясь к нему как к ассистенту. «Она сводила его с ума, – вспоминал Перкинс. – Она была примадонной, стремившейся стать Элизабет Тейлор в мире искусства, которой она и стала».
Джордж Мачюнас был рад возвращению Йоко в Нью-Йорк. С тех пор как галерея AG закрылась, он популяризировал Флюксус в Нью-Йорке и Европе. Движение произвело фурор в Европе, особенно в Западной Германии, где Мачюнас организовал несколько мероприятий, на которых были представлены работы Йоко. Вернувшись в Штаты, он организовал еще несколько мероприятий Флюксус. Йоко приняла участие в некоторых из них.
Несмотря на нарастающее напряжение между ними, Йоко и Тони продолжали работать вместе. При поддержке Тони Йоко организовывала новые мероприятия; некоторые из них проводились под эгидой движения Флюксус, а некоторые – независимо от него.
В 1965 году Тони отпечатал на мимеографе копии того, что Йоко назвала «Списком продаж Оно», который появился в более позднем издании «Грейпфрута». Например, туда вошла «видеозапись снегопада на рассвете», цена которой составляла 25 центов за дюйм пленки. Стихотворения «Прикосновение» продавались по цене от 150 до 10 000 долларов. Кроме того, были доступны для покупки «исчезающий автомат: машина, которая позволяет объекту исчезать при нажатии кнопки, за 1600 долларов» и «небесный автомат: машина, которая ничего не производит при внесении монеты, за 1500 долларов».
«Список продаж Оно» представлял собой концептуальное произведение, которое не решало одну из насущных задач – оплату аренды. Это была проблема искусства, существующего лишь в воображении, – его невозможно было продать. Именно поэтому Тони предложил Йоко опубликовать «Грейпфрут» – чтобы у них было что продавать. Они искали и другие способы заработка. На мероприятии в 1965 году Йоко предложила 200 «акций» самой себя по 250 долларов. Тони же создал версию одного из предметов из «Списка продаж Оно» – «Небесный автомат». Если опустить 25 центов в прорезь автомата, то выпадет карточка со словом «небо».
21 марта 1965 года Йоко дала в малом концертном зале Карнеги-холл второе мероприятие, которое Тони организовал и раскрутил. Тогда она представила «Отрежь кусок» американским зрителям. В отличие от преимущественно негативной реакции, которую Йоко встретила в Киото и Токио, нью-йоркская публика была в полном восторге. Это стало поворотным моментом в ее карьере.
В сентябре она приняла участие в мероприятии движения Флюксус, также проходившем в малом концертном зале Карнеги-холл. Там она представила свою работу под названием «Небо для Иисуса Христа». Джон Кейдж выступил в роли Иисуса. Во время исполнения музыкального произведения оркестром из участников движения Йоко и другие художники вышли на сцену и начали оборачивать музыкантов марлей. Они продолжали это делать до тех пор, пока музыканты не перестали играть. Музыка остановилась, и музыканты замолчали.
В январе 1966 года Джордж Мачюнас позвонил Йоко и пригласил ее принять участие во флюксус-кинофестивале, который он организовывал.
Еще в 1964 году, находясь в Токио, Йоко написала несколько сценариев для фильмов, но это были концепты, и она их не снимала. Сценарии были просто инструкциями. Для фестиваля они с Тони быстро сняли три короткометражных фильма. Одним из них был «Моргание» (Флюксфильм № 9). В этом фильме Йоко моргала в замедленной съемке. Также был фильм «Спичка, или Один» (Флюксфильм № 14), в котором она сняла свою работу «Свет» 1955 года. В замедленной съемке она сжигала спичку. Как написала Крисси Айлз в книге «Эротический концептуализм: фильмы Йоко Оно», «когда пламя догорает, мы начинаем осознавать течение времени, эфемерность физических объектов и быстротечность человеческого существования».
Третий фильм, получивший название «Флюксфильм 16, или № 4» («Задницы»), стал известен просто как «Задницы», так как вся кинолента была посвящена человеческим ягодицам. «На создание такого фильма меня вдохновила наша горничная. Я увидела, как она натирает пол, и меня невероятно позабавило движение ее ягодиц».
С помощью Тони и Джеффа Перкинсов Йоко засняла обнаженные ягодицы некоторых художников движения и других друзей. Фильм продолжительностью пять с половиной минут состоял из нескольких крупных планов их задниц. Этот фильм и его более продолжительный ремейк стали классикой художественного кино того времени. Они были не только забавными, но и глубокомысленными, потому что помогали нам увидеть себя без притворства и самолюбования.
Летом 1966 года с Йоко связался Густав Мецгер, немецкий художник, которого она описывала как «социалиста-революционера». Он организовывал «Симпозиум по разрушению